Глава 8
Айпod оказался очень удобной штукой. Особенно, если его у тебя нет, и ты не любишь технику Эпл, потому что её любят все. Когда-то я был приверженцем старых проигрывателей, но они стали безумно неудобными. Да и я смотрелся с ними нелепо. Депрессия от меня так и не отступала. Я даже оборудовал себе подоконник таким образом, чтобы смотреть было удобно и на телевизор, чтобы он не отсвечивал днём, и в окна соседнего дома, чтобы увидеть, как какая-то парочка начинает занимается сексом, ведь оплачивать порнуху у меня не было ни желания, ни особой необходимости, потому что эта парочка была настоящей нимфоманской компашкой и делала это каждый вечер далеко не по разу. "И вся эта рутина меня убивает. Я умираю, мой друг. Умираю. Вчера я поругался с самим собой. Он рассказал мне, что она ушла к другому. Не просто от меня, а к другому. Я обнищал, малыш. Полностью. Целиком и полностью. Право сказать, я думал, что этот рассказ станет длинным и превратится в огромную книгу, но - увы. Пуля, пущенная из пневматического пистолета, ушла в мой глаз, и я больше не проснусь. Я обрек себя на вечные муки. Вечно спать и бояться. И я дальше. Сплю и боюсь". Примерно с такими мыслями я проводил эти дни. Вдобавок к этому я еще и вспоминал глупые выражения своего лица, когда вспоминал про своих бывших, находил их на Фейсbуk и узнавал, что они счастливы с другими, а мне становилось досадно из-за моего чудовищного чувства собственности. Скажу честно, несколько раз я брался за бутылку, хотел отложить её, но выпивал совсем немного. Я больше не доводил себя до прежнего состояния, но, определенно, начал больше курить. Иногда даже не только сигареты, чем я не горжусь, но что приводило меня в нужное состояние. Несколько раз я убивал себя так сильно, что блевал дальше, чем это позволял мой внутренний мир. Я долго думал в такие моменты. Думал о том, что же со мной происходит. Почему я не могу забыть её. До тех пор, когда ко мне зашел один из моих студенческих товарищей и сказал золотую фразу: - Мул, хватит. Просто прими то, что ты писатель, и тебе время от времени нужно страдать. После того, как он ушел, я думал об этом еще дня два. О ней не думал, и всё стало на свои места. Впервые за много месяцев я открыл окно, которое выходило на мою кровать, и проснулся от того, что в глаза мне светило солнце.
Глава 10
Первое здоровое утро. Нет дурных мыслей. Она мне не снилась. Я не хотел пить, и утренняя сигарета вызвала у меня отвращение. Честно говоря, курить я начинал около двух часов дня. До этого времени я напрочь противился употреблению раковых палочек. На удивление для меня, я захотел яблоко. Еще большим удивлением было то, что они оказались в моем доме. Скорее всего, их купила Мэри, ведь я фрукты не ел, а она уминала их килограммами. Кстати, так и не мог понять, куда она пропала, но почему-то точно знал, что вскоре я её увижу. Знал сегодня утром я еще кое-что. Нужно пойти развеяться и посетить некое культурное мероприятие. Своих друзей по юмору я не видел уже довольно давно. Они прекрасно знали, что со мной происходило, а по пропущенным звонкам понимал, что переживали. Мэри рассказывала, что они приходили несколько раз, смотрели на меня, убеждались, что со мной всё хорошо, и спокойно уходили, зная, что я в безопасности, у меня есть еда и деньги, которые я откладывал. Никто из них не винил меня за то, что я пропал, ведь они уже на тот момент знали больше, чем я. Всю историю про Никки и её "романчик" с тем, кто когда-то сделал ей больно. Я достал свой мобильный и набрал Вику. Он начал диалог: - Оу. Привет, дружище. Как ты? - Привет, Вик. Тяжело ответить, и лучше сделаю это при личной встрече. - Конечно, не вопрос. У нас сегодня открытый микрофон в "Глвадалахаре". Мы там будем к шести. Начнется всё в семь. Подтягивайся. Я уверен, что все наши будут рады тебя видеть. - Шикарно. Я буду. - Рад, что ты снова в строю, мужик. До вечера. Банальнейший диалог, но это был мой первый разговор с ним за много месяцев. И, наверное, первый разговор, которому я был искренне рад. Я решил осмотреть свою квартиру и оценить ущерб, который я нанес ей за время своего "отсутствия". На удивление, скажу честно, квартира была в хорошем состоянии, и никто бы не сказал, что тут больше полугода "умирал" человек. Более страшный ущерб я нанес себе финансово. Посмотрев через онлайн-банкинг остаток на своем счету, я был парализован, но меня быстро отпустило, когда я вспомнил, сколько дней я бездельничал и как их проводил. Вывод оставался один. Мне нужно было возвращаться в строй и приступать к работе. Я уселся в свое кресло и понял, что мой телевизор, оказывается, может показывать нормальные передачи, и я, как натуралист, уставился в документальный фильм про триасовый период. Затем я пронаблюдал за тем, как спариваются гориллы, и сразу же переключил на скачки. Когда-то этот вид скачек мне показал еще отец. В ОАЭ очень часто проходят скачки на верблюдах. Это умилило меня и довольно сильно смешило, поэтому я остановился на этом канале и дождался, когда придет время отправляться в "Гвадалахару". Первый раз в жизни я столкнулся с проблемой "мне нечего надеть". Видите ли, за время моего адского запоя я уверенно потерял около 10-13 килограммов, поэтому вся моя одежда выглядела на мне слегка мешковато. Всё-то ничего, но штаны пришлось бы носить с подтяжками, а я в них выглядел бы, как один из коротких товарищей Белоснежки. На помощь пришел уже забытый черный спортивный костюм. Я был рад тому, что когда-то Nайк начали выпускать стильные вещи. Сначала у меня появилась мысль о том, что меня могут не пустить. Дресс-код, все дела. Но потом вспомнил о том, что на данных мероприятиях и в подобных заведениях мой внешний вид будет далеко не самым плачевным. "Гвадалахара" - забитая пивнуха, в которой собирались творческие личности, которые не смогли выбраться из пучины алкоголизма и наркотиков. Выглядели они не очень хорошо, но, тем не менее, в их пропитых мозгах оставалась маленькая доля здравого смысла. Я не могу назвать их ценителями юмора, но вполне нормальной фокус-группой их назвать можно. Я напялил старенький Найк, добавил к этому одеянию пару кроссовок того же бренда и пошел посмотреть на мир трезвым взглядом. Скажу честно, трезвый мир оказался куда печальнее, чем я мог себе представить. Зайдя в "Гвадалахару", я увидел нечто, что не забуду никогда. Талантливейшие люди, мэтры своих отраслей, голоса, головы и руки которых творили не просто искусство, а историю, но так и не были признанными обществом, сидели вдрыск пьяные и с побритыми головами. Не все, но большинство. Без волос оставались те, кто уже начал жить на улице, и подхватить еще и блох, было бы, наверное, последней каплей. Бритые, никому не нужные, забытые миром, но говорившие между собой о прекрасном, они пропивали последние центы, которые оставались у них в карманах. Наутро мы читали некоторые знакомые имена под заголовком "Сегодня нашли утопленника" или "Мужчина спрыгнул с моста". Да, может, шутить перед такими людьми, которые через пару часов покончат с собой, есть не очень толерантным процессом, но они как никто открывают перед Вами настоящие эмоции. Ведь они смеются в последний раз. Определить, кого не будет на этом мероприятии через неделю, было довольно просто. Они были максимально пьяными и минимально громкими. Они сидели, слушали музыку, танцевали, смеялись, четко осознавая то, что завтра для них уже не наступит. Я увидел такого персонажа с самого начала. Это был бывший саксофонист. Он любил все то, что видел, но жизнь свою он решил закончить. Это было понятно. Когда я зашел в зал, выступал один из моих знакомых. Зал смеялся, а он смеялся со слезами на глазах. Он пытался скрыть их под антибликовыми очками, но мне было видно. Я тоже так делал когда-то. Вик сидела за столом, который всегда оставляли для нас. Рядом с ним сидели еще четверо наших комиков. Они тихо внимали шутки выступавшего, чтобы потом указать на недостатки. Это я не любил. Твои мысли должны были пройти редактуру. Я дождался, когда он закончит и объявит о начале музыкального отделения. После чего на сцене мигом оказался джаз-бэнд, который принялся убивать внутренний мир плачущего парня. Я подошел к Вику и парням. Завязался диалог. Рассказывать то, о чем м