Глава 16
Побритый, помытый, в поглаженной одежде и приятно пахнувший, надев на себя новые Конверсы светло-голубого цвета, темно-синие джинсы и тунику, я, с мыслью о том, что выгляжу молодо, отправился к Вику, чтобы подвергнуть так нелюбимой, но столь необходимой редактуре те творения, которые пришли в мою, видимо, не слегка здоровую голову. Настроение было довольно приподнятым. Я знал, что хорошо выгляжу, и мой луук украшал коричневый рюкзак с фирменной лэйбой Эпл. Я был рад тому, что снова могу встать в строй и начать приносить людям счастье, дарить улыбку даже тем, кто думал, что никогда уже не сможет показать всему окружающему миру свои, может быть не все, но в далеком прошлом 32 зуба. Я подошел к киоску с надписью ЛАВАЦА, с целью открыть свои глаза при помощи кофейного напитка. Друг, служивший в армии, рассказывал мне о кофе, который им давали в солдатской столовой. По его словам, вкус этого пойла напоминал смесь дешевого кофе 3 в 1 с зеленым чаем, в который тоже решили добавить молоко. Редкостная дрянь, по его словам. Да что там говорить. Моё детское любопытство заставило меня приготовить по данному рецепту одну чашку этого зелья, которое я принципиально допил до конца, после чего уверенно и быстро направился в сторону позже разъярившегося на меня моего фарфорового друга. Сегодня я остановился на американо с корицей. Любимый кофе Мэри, который, в необходимых пропорциях, стал безумно приятен и для меня. Моментами радость сменяла тоска. Я скучал по ней, но не знал, как найти. Она всегда появлялась только тогда, когда, видимо, ей этого хотелось. Чуждое мне чувство собственного достоинства вырывало тело из одежды для того, чтобы в панической спешке бегать по городу в поисках самых прекрасных в мире глаз. Именно они временно лишали меня самых необходимых в этом городе бытовых постулатов, но, как только я находил свою прелесть, в момент превращался из панического Голума в сильного и крепкого Арагорна, сына Араторна, наследника трона Гондора. Тем не менее, у меня сегодня была цель, и я знал, что я её достигну. Завтра я хотел выйти на сцену. Безумно хотел почувствовать под ногами старый пол, который повредило время и количество разлитого на него алкоголя. Хотел увидеть лица людей, которые воодушевленно смотрят, как я поднимаюсь на сцену, и ждут от меня некого чуда, ассоциируя каждое мое слово с собой и находя в них себеподобные аналоги. Хотел посмотреть, как смеется тот парень, которого настигали суицидальные мысли. Хочу показать, что в его жизни не все кончено. Что есть люди, которые борются со своими проблемами, а не выбирают столь короткий путь включенного в розетку фена до полной ванны воды. Хотел попасть обратно в свою зону. То место, где моя душа наконец бы успокоилась, и паника внутри меня снизошла бы на нет. Моя голова перестала бы разрываться от количества непонятных мыслей, и я сформирую точное понятие о своем существовании. Американо был безумно вкусным. С каждым глотком я вспоминал, как Мэри пила точно такой же. Она была нимфой, которая становилась эталоном всего. Если бы я мог создать идеальный мир. Всё в нём было бы Мэри. Я шел бы обутый в Мэри, пил бы Мэри из Мэри, наблюдая за нежными, трясущимися от весеннего ветра Мэри, что так и напоминали бы мне о Мэри. Именно с одним именем в голове я добрался до редакторской. Так мы называли квартиру, которую арендовали всем коллективом, дабы в любое время собраться и поделиться придуманным на досуге материалом. Квартирка был не очень большой, но правильной. Правильной в том плане, что всё, что было вокруг, говорило о том, что тут делают, и одновременно помогало настроиться на правильный лад, будто твоя голова превратилась в семиструнную гитару, что стало большой редкостью и изысканной прелестью в одно и то же мгновение. Покрашенные в монотонный тёмно-синий, для создания мужской брутальности, цвет стены, были увешаны огромным количеством афиш и фото с наших мероприятий. Сотни улыбок, которые мы дарили людям, тысячи ладоней, которые благодарили нас в ответ. Глядя в каждую пару глаз на этих карточках, мы проникались ответственностью. Чувством долга перед каждой живой душой, которая умостила свою, может быть, жирную задницу, на до дыр протертый полумягкий стул. Стену напротив круглого стола, что стоял рядом с приоткрытым окном, украшал большой телевизор, на котором транслировались выступления комиков со всего зелено-синего шара, дабы создать в нашей груди некое сжатие, что приводит к решительным действиям в виде открытия лэптопа и быстрого печатания кириллических символов. Зачастую эту дверь я открывал смело и резко. Сегодня же я решил постучать. Три удара. В ответ тишина. - Должно быть это Мул, - услышал я приглушенный из-за закрытой двери голос Вика. - Да ладно... - голос, который произнес эту фразу, мне был не знаком. Я услышал несколько шагов, передо мной стоял Вик. - Мы рады, что ты вернулся домой, дружище... Заходи. Обыденное спокойствие и тишину разразили эмоции. Эмоции моих товарищей, которые, видимо, чуть ли не делали ставки, вернусь я в строй или нет, ведь моё отсутствие, а точнее, его продолжительность, побудило бы на такие действия и меня в том числе. Вокруг я слышал улыбки и поддержку. Каждый из них хотел помочь мне. Я же хотел доказать, что в помощи я не нуждаюсь, и моя закрытая от общества жизнь дала мне и позитивные моменты. Вик начал диалог: - Чем ты нас сегодня порадуешь? - Порадую? Я думал, что мы будем молиться. Разве это не клуб свидетелей Иеговы? Ой, простите, я пойду, - я развернулся и пошел в сторону двери. - Ха-ха! Остановись. Садись. Я давно не слышал искреннего смеха. Меня уже начала переполнять радость. Радость того, что я снова в своём каноэ. Неустойчивом и излишне неудобном транспортном средстве, которое придумали люди с дефицитом рационализма и избытком фантазии. Я увалил свой Эпл на стол, открыл крышку, на котором сразу же засиял созданный мной документ. Я начал.