ло зайти в обменник, дабы приобрести несколько баксов. Обменник располагался как раз напротив заведения, где сие действие проходило. Естественно, он тоже был наш, что приносило дополнительный доход, пускай, и не совсем легальный. Точнее, совсем нелегальный. Вик любил добавлять капельку адреналина в обыденные вещи, чтобы мир казался немного ярче. Я не любил его за это, ведь старался сделать свою жизнь менее опасной, чем ему это хотелось. Я вышел к бренд волу. Вышел со стороны, где меня никто не видел, чтобы сначала оценить количество глаз, желающих зафиксировать мой образ в своем сознании. Фокус. - Мэри. Достаточно тихо, чтобы меня не услышали остальные и на порядок громче, чем пролетающий мимо голубь, который требует у пешехода куска хлеба, насмеявшись над его невозможностью летать. - Мэри. Повторил я с такой громкостью, будто послал этого голубя так далеко, что крылья для него станут абсолютно бесполезным атрибутом. Люди хотели видеть меня впереди. Так часто бывает, что причиной невозможности достичь цели есть лишь неправильный вектор наблюдения. Даже не действия, а именно наблюдения. Она обернулась и улыбнулась, аккуратно позвав меня, чтобы я вышел к тем рукам, которые хотели меня потрогать, телам, что хотели прижаться к моему, и тем губам, что мечтали прикоснуться к моим. Да. В нашем деле хватало похотливых сучек, которые, увидев тебя на сцене, сразу же думали, насколько хорош ты в постели. Будешь ли ты Кинг Конгом, который залез на Эмпаэр Стрит Билдинг, или продолжишь смешить её, жалко тряся своим шнуровым микрофоном. Я не хотел сегодня становиться под дуло объектива. Не хотел отдавать частичку себя на аватарки в Фейсбук. Сегодня я хотел сделать только одно фото. Фото её номера телефона в свою записную книжку, чтобы хоть как-то поддерживать с ней связь. Сказать честно, меня уже слишком сильно утомило её долговременное отсутствие, чтобы спокойно реагировать на вот такие спонтанные появления. Моя душа требовала постоянства. Я помахал головой из стороны в сторону. Она насупилась и в приказном тоне, молча и с выражением лица, будто маленький ежонок кушает кусочек абрикоса, сложа руки перед собой, медленным, коротким и резким движением указала мне в сторону толпы "разъяренных" фанатов. Я не мог выйти к ним. Опустил голову и еще раз помахал головой, но уже глядя на то, что мои конверсы промокают в грязной луже, которую я, видимо, не заметил. Мэри зло посмотрела на мою макушку. Настолько зло, что я даже волосами почувствовал, что её наполняют отнюдь не доброжелательные чувства. Я ощутил легкий удар по голове. - Иди к ним, Мул. - Я не могу. - Как это "Не могу"? Я не знал, как это объяснить. Меня не окутывал страх, и не отваливались колени. Просто здравый смысл говорил о том, что еще рано. Что я могу ощутить ненужную мне сейчас эйфорию толпы и снова пропасть, как луна за облаками. Так сильно пытаясь пробиться сквозь занавес, и точно так же безуспешно, я, с одной стороны, рвался туда, а с другой - останавливал, боясь падения белого полотенца перед глазами. - Мэри, пожалуйста, пойдем отсюда. Сказал я, опуская голову вниз. Мои руки начали трястись. Я взял одну руку в другую. Потом переложил. Развернулся. Оперся о стену. Рука продолжала трястись. Вот сейчас меня окутывал страх. В глазах начинало темнеть. - Мул, присядь. Будто за закрытым окном был мне слышен этот голос. Я начинал бояться. А вдруг ночью я снова не смогу уснуть? Рухнул. Чувство было такое, будто только что коляска с моим ребенком осталась посреди Таймс Сквер, а, помимо автомобилей, по ней бежало еще стадо диких зебр. Я не могу объяснить, почему меня так трясло. Мне было очень страшно, но чего именно я боюсь, увы, не знал. В голове неожиданно создавалась картина. Не могу объяснить, почему именно так, но в образе Хуана Маты, в страшных бликах стробоскопа, поочередно, то в темноте, то в лучах палящего солнца пустыни Гоби. Разрываясь от собственного крика, я бежал куда-то прямо. Без определенной на то причины, без сумасшедшего желания остановиться, безмозглый я направлялся прямо. - Мул! Я почувствовал, как её легкая рука довольно тяжело приложилась к моей щеке. Я открыл глаза - Успокойся. Все хорошо. Она протянула мне зажженную сигарету. Она даже не представляла, насколько точно она понимает мои желания. - Можно еще виски? - добавил я, после чего получил подобную пощечину, что и 10 секунд назад. - Как ты можешь шутить? Ты скотина, Мул! А я не шутил. Просто все отходит куда-то, когда я смотрю на неё. Все страхи, все проблемы, даже гребаная икота проходит, если её уста разомкнуться, создав очаровательную улыбку. - Я не шутил. Она обозленно посмотрела на меня, насупив свои брови еще сильнее прежнего, сложила руки на груди, скрестив их, оставив сверху левую, и кивнула в сторону Старбакс. Как бы я сильно не любил данное заведение, это был явно тот момент, когда стоило говорить: "Неважно, где - важно с кем". Приняв нормальную прямоходящую позицию, я посмотрел на Мэри. Каким-то чудом я оказался так близок, что её крохотный носик слегка коснулся моих губ. Мы оба улыбнулись. Исподлобья я увидел её нежный взгляд. Вместе с носом ко мне прикоснулись еще и два маленьких зеленых кусочка её. Чего именно её, я так и не понял, но почувствовал, что именно это у нас было одно на двоих. - Я заберу кое-что и вернусь. Подожди меня тут. После фразы в мою щеку прилетел хлесткий поцелуй. После того, как она слегка подпрыгнула, чтобы достать до своей цели - она побежала. Я опустил голову и счастливо улыбнулся. Что-то внутри меня начинало играть новыми нотами. Словно в мою рок-группу каким-то дивным чудом ворвалась флейта. Подняв голову, я увидел метрах в тридцати от себя улыбающуюся рыжую бороду Вика. Скрестив руки перед собой, образовав всем понятный знак, символизирующий моё нежелание выходить на публику, я четко дал понять, что сегодняшнее представление для меня закончилось намного раньше, чем у остальных владельцев глаз, рук и улыбок сегодняшних зрителей. Вик спокойно кивнул головой, не переставая улыбаться. Видимо, он заметил меня немного раньше, и позволил себе лицезреть всю нашу практически немую сцену с Мэри. Даже за его очками, которые иногда превращали его взгляд в оценочное суждение некого профессора, я увидел искреннюю радость за меня, которая резко сменилась раздумьями о том, что же сейчас говорить куче людей, которые хотели оставить фотокарточку со мной в своем Инстаграме. Вик начал уходить как раз тогда, когда ко мне неловко подошла Мэри. - Он рад за тебя. Это видно. - Я знаю. - И я рада. Искра. Так её называли большинство банальных писателей, которые не знали, как объяснить тот момент, когда между мужчиной и женщиной должен произойти поцелуй, который спустя пару минут приводит к сексу. - Пошли выпьем кофе, я угощаю. - Без единой улыбки, озадаченный данным неловким моментом, к которому я явно был ещё не готов, резко и потерянно выронил мой рот. Мэри пару раз стукнула пяточками по земле и пошла вперед, неуклюже направляя меня к кофейной лавке. - Два американо с корицей. Она улыбнулась, явно оценив мою память и желание перекрыть предыдущий неловкий момент крепким кофейным напитком. - Спасибо. Мэри взяла свой кофе, медленно и аккуратно сняв с бумажного стакана воротничок. Она делала так всегда, когда хотела согреть руки. Мне казалось, что её руки были холодными всегда, в то время, как мои излучали максимальное тепло. Мы начали свое движение в сторону моего дома, однозначно понимая, что сегодняшний вечер нельзя заканчивать чашкой кофе. Непременно я имел полное право отпраздновать свою сегодняшнюю премьеру, откупорив для Мэри хранившуюся так долго бутылку красного полусладкого. Я не очень любил вино, но для такого случая у меня всегда хранилась особенная "пляшка знатного пойла". - Спасибо, что пришла сегодня. - Почему ты так сильно нервничал? - Я не знаю. Правда, не знаю. Что-то странное... Не могу объяснить. - Знаешь, так даже интересней. Мне нравилось, когда ты нервничал. С ухмылкой была произнесена последняя фраза, после чего кофе отправился в правую руку, а левая проникла под мою, после чего все тот же маленький носик прикоснулся к моей щеке. Невольно. Я понял, что это было не специально, ведь сыграть так смущение она явно не могла. Не то, чтобы я сомневался в её актерских способностях. Я уверен был в том, что она не настолько хорошая актриса. Её смущения я так и не мог понять. Мы оба знали, что испытываем друг к другу какие-то инородные чувства. Инородные потому, что они пытались вырваться изнутри наружу, но в тот же момент остаться незамеченными. Да, именно этого я хотел сейчас больше всего. Меня даже слегка расстроило, что меня не одного видел Вик. Нет, это не потому, что я стеснялся Мэри. Да она была не красавицей, но ведь именно с ней мне было хорошо. Абстрактное понятие красоты рушилось в миг, как карточный дворец, в котором злой пиковый король не мог оставить в покое свой туз. А как по-другому? Видимо, моё саморазвитие, которое за последнее время превратилось в явную деградацию личности, настаивало на том, что интроверт внутри меня должен был становиться преобладающим персонажем. Никак не мог расстаться с мыслью о том, что же внутри меня происходит. То же самое я видел и в её глазах. Точнее в одном. Во втором был страх. Боялась она скорее за себя, чем за меня. Она видела, что моя замкнутость может вывернуться слишком большим количеством отрицательных эмоций. И вывернуться они могу