ди, скрестив их, оставив сверху левую, и кивнула в сторону Старбакс. Как бы я сильно не любил данное заведение, это был явно тот момент, когда стоило говорить: "Неважно, где - важно с кем". Приняв нормальную прямоходящую позицию, я посмотрел на Мэри. Каким-то чудом я оказался так близок, что её крохотный носик слегка коснулся моих губ. Мы оба улыбнулись. Исподлобья я увидел её нежный взгляд. Вместе с носом ко мне прикоснулись еще и два маленьких зеленых кусочка её. Чего именно её, я так и не понял, но почувствовал, что именно это у нас было одно на двоих. - Я заберу кое-что и вернусь. Подожди меня тут. После фразы в мою щеку прилетел хлесткий поцелуй. После того, как она слегка подпрыгнула, чтобы достать до своей цели - она побежала. Я опустил голову и счастливо улыбнулся. Что-то внутри меня начинало играть новыми нотами. Словно в мою рок-группу каким-то дивным чудом ворвалась флейта. Подняв голову, я увидел метрах в тридцати от себя улыбающуюся рыжую бороду Вика. Скрестив руки перед собой, образовав всем понятный знак, символизирующий моё нежелание выходить на публику, я четко дал понять, что сегодняшнее представление для меня закончилось намного раньше, чем у остальных владельцев глаз, рук и улыбок сегодняшних зрителей. Вик спокойно кивнул головой, не переставая улыбаться. Видимо, он заметил меня немного раньше, и позволил себе лицезреть всю нашу практически немую сцену с Мэри. Даже за его очками, которые иногда превращали его взгляд в оценочное суждение некого профессора, я увидел искреннюю радость за меня, которая резко сменилась раздумьями о том, что же сейчас говорить куче людей, которые хотели оставить фотокарточку со мной в своем Инстаграме. Вик начал уходить как раз тогда, когда ко мне неловко подошла Мэри. - Он рад за тебя. Это видно. - Я знаю. - И я рада. Искра. Так её называли большинство банальных писателей, которые не знали, как объяснить тот момент, когда между мужчиной и женщиной должен произойти поцелуй, который спустя пару минут приводит к сексу. - Пошли выпьем кофе, я угощаю. - Без единой улыбки, озадаченный данным неловким моментом, к которому я явно был ещё не готов, резко и потерянно выронил мой рот. Мэри пару раз стукнула пяточками по земле и пошла вперед, неуклюже направляя меня к кофейной лавке. - Два американо с корицей. Она улыбнулась, явно оценив мою память и желание перекрыть предыдущий неловкий момент крепким кофейным напитком. - Спасибо. Мэри взяла свой кофе, медленно и аккуратно сняв с бумажного стакана воротничок. Она делала так всегда, когда хотела согреть руки. Мне казалось, что её руки были холодными всегда, в то время, как мои излучали максимальное тепло. Мы начали свое движение в сторону моего дома, однозначно понимая, что сегодняшний вечер нельзя заканчивать чашкой кофе. Непременно я имел полное право отпраздновать свою сегодняшнюю премьеру, откупорив для Мэри хранившуюся так долго бутылку красного полусладкого. Я не очень любил вино, но для такого случая у меня всегда хранилась особенная "пляшка знатного пойла". - Спасибо, что пришла сегодня. - Почему ты так сильно нервничал? - Я не знаю. Правда, не знаю. Что-то странное... Не могу объяснить. - Знаешь, так даже интересней. Мне нравилось, когда ты нервничал. С ухмылкой была произнесена последняя фраза, после чего кофе отправился в правую руку, а левая проникла под мою, после чего все тот же маленький носик прикоснулся к моей щеке. Невольно. Я понял, что это было не специально, ведь сыграть так смущение она явно не могла. Не то, чтобы я сомневался в её актерских способностях. Я уверен был в том, что она не настолько хорошая актриса. Её смущения я так и не мог понять. Мы оба знали, что испытываем друг к другу какие-то инородные чувства. Инородные потому, что они пытались вырваться изнутри наружу, но в тот же момент остаться незамеченными. Да, именно этого я хотел сейчас больше всего. Меня даже слегка расстроило, что меня не одного видел Вик. Нет, это не потому, что я стеснялся Мэри. Да она была не красавицей, но ведь именно с ней мне было хорошо. Абстрактное понятие красоты рушилось в миг, как карточный дворец, в котором злой пиковый король не мог оставить в покое свой туз. А как по-другому? Видимо, моё саморазвитие, которое за последнее время превратилось в явную деградацию личности, настаивало на том, что интроверт внутри меня должен был становиться преобладающим персонажем. Никак не мог расстаться с мыслью о том, что же внутри меня происходит. То же самое я видел и в её глазах. Точнее в одном. Во втором был страх. Боялась она скорее за себя, чем за меня. Она видела, что моя замкнутость может вывернуться слишком большим количеством отрицательных эмоций. И вывернуться они могут именно на неё. - Вы, мадам, сегодня безмерно добры ко мне, - сказал я, словно играл в британском театре эпохи "хреновых актеров", выпрямившись в спине, надумав, что мою руку украшает довольно симпатичная, но старая трость. Мэри посмеялась. - Спасибо за кофе, - опустив голову и слегка смутившись, после чего превратила чашку своего кофе в очаг тепла, охватив её обеими руками, - куда мы идем? - Никуда. Просто идем. - Хорошо. Я не хочу никуда идти. Хочу ходить. Мысль о том, чтобы опустошить сегодня алкогольную кровь, ушла сама собой. Но и мысль о том, что сегодня Мэри не пропадет, как обычно, а останется со мной дольше, чем на пару часов, радовала меня еще больше. Хотя она бывала со мной дольше, увы, я этого не помню. Тогда я был озадачен важным делом. Да, пить - это очень важное дело в жизни. Это единственная вещь, которую я доделываю до конца. Если сажусь пить - я обязательно напиваюсь. Потому что мужчина должен доводить до конца то, за что берется. Мы вышли на тропинку в парке, по которой она меня водила. Я увидел озерцо. Не скажу, что у меня не было мысли зайти в него и не выйти, но этим мыслям я не придал значения, ведь не мог понять, откуда они берутся в моей голове. Мэри молча взяла мою руку и потянула ближе к воде. "Она хочет меня утопить?" Именно эта фраза протолкнула меня в столб полного доверия Мэри. Я верил в её доброту. Мы вышли на газон. Еще с детства мой отец запрещал мне это делать, ведь он, как настоящий хозяин, любил за ним ухаживать, и, учитывая его педантичность, если это правильно сказано, разрешал поиграть на нем лишь во время праздников, когда по нему и так все ходили. После таких дней он зачастую уделял ему большее количество своего свободного времени, приводя его в порядок. Выйти не на отцовский газон и в таком возрасте для меня было идеальным преступлением. Я ухмыльнулся, вспомнил, как я радовался, когда делал это в детстве, а Мэри глянула на меня с недопониманием того, почему я улыбаюсь и с уже полным пониманием того, что во мне "слегка" скрывается идиот. Мы легли на газон, подняв свои головы высоко в небо. - Жаль, что сегодня не видно звезд. - Они есть, Мул, просто ты не хочешь их увидеть. - Я хочу их увидеть, но небо все к чертям затянуто тучами. Если ты хочешь романтики, то, скорее, мы сегодня погуляем под дождем, чем я тебе расскажу о созвездиях, которые сам придумал, а ты будешь удивляться полноте моих знаний. Мэри улыбнулась. - Я хотела сделать, как лучше, а ты, как всегда, все портишь. Фраза пролетела спорно. Дерзко и в то же время наполнялась теплом тлеющего костра, на котором вот-вот взгромоздят около десятка шампуров с безумно вкусным, промаринованным вином, мясом. На мой лоб упала первая капля. Точно так же произошло и с Мэри. Я протянул руку, чтобы стереть её со лба, будто посвящая маленького Симбу в цари зверей. Кап. Соседняя. Вытер и её. Кап. Кап. - Мне кажется, что нам стоит все-таки прогуляться под дождем, а не лежать и мокнуть, - сделав вывод в ситуации, я начал подниматься. Мэри взяла меня за руку. - Нет. Снова приняв горизонтальное положение, я продолжал смотреть на Мэри. Дождь не становился сильнее. Он медленно, но уверенно прижимал мою холодную одежду к горячему телу, сердце которого билось с неумолимой скоростью. Оно, наверное, подумало, что оно - маленькая улитка Турбо из одноименного мультфильма. Мэри подвинулась ко мне немного ближе. Ближе к воде. К воде - это было вверх. Приподнявшись и сев, она смотрела на озеро, окутанное кольцами, что все вместе превращались в церемонию открытия всех олимпиад, которыми порадовал наши глаза мир. - Я хочу домой, - сказала она, поднялась и пошла. Я продолжал лежать, смотря на то место, где еще осталось немного тепла от её маленького и хрупкого тела. Растерянность. Именно такое чувство меня охватило. Она обиделась? Или что? - Стой! Я поднялся и посмотрел вокруг. Поднял, лежащий в руке, телефон, который отвлек мою растерянность вибрирующим звонком смс-сообщения. "Все хорошо". Номер был мне неизвестен, но только последний идиот, стоящий на моем месте, не мог догадаться, что писала Мэри. -Куда ты делась!? Я побежал. Бежал, как малыш Форрест, за которым гнался грузовик со злыми одноклассниками. Вот только меня не заметил тренер футбольной команды. Из стороны в сторону размахивая головой в поисках глаз, которые обязательно должны были мелькнуть в темноте. Куст, дерево, лавочка возле тротуара, на которой не было досок, чтобы сесть. Вы можете подумать, что это очередная акция от Найк, но нет. Это быдло поломало, чтобы потом жаловаться, что городские власти ничего не делают. Или это будут делать их прародители, даже не осознав, что акт вандализма был совершен "самым лучшим внуком на свете". Она не могла так быстро уйти. Скорее все