т именно на неё. - Вы, мадам, сегодня безмерно добры ко мне, - сказал я, словно играл в британском театре эпохи "хреновых актеров", выпрямившись в спине, надумав, что мою руку украшает довольно симпатичная, но старая трость. Мэри посмеялась. - Спасибо за кофе, - опустив голову и слегка смутившись, после чего превратила чашку своего кофе в очаг тепла, охватив её обеими руками, - куда мы идем? - Никуда. Просто идем. - Хорошо. Я не хочу никуда идти. Хочу ходить. Мысль о том, чтобы опустошить сегодня алкогольную кровь, ушла сама собой. Но и мысль о том, что сегодня Мэри не пропадет, как обычно, а останется со мной дольше, чем на пару часов, радовала меня еще больше. Хотя она бывала со мной дольше, увы, я этого не помню. Тогда я был озадачен важным делом. Да, пить - это очень важное дело в жизни. Это единственная вещь, которую я доделываю до конца. Если сажусь пить - я обязательно напиваюсь. Потому что мужчина должен доводить до конца то, за что берется. Мы вышли на тропинку в парке, по которой она меня водила. Я увидел озерцо. Не скажу, что у меня не было мысли зайти в него и не выйти, но этим мыслям я не придал значения, ведь не мог понять, откуда они берутся в моей голове. Мэри молча взяла мою руку и потянула ближе к воде. "Она хочет меня утопить?" Именно эта фраза протолкнула меня в столб полного доверия Мэри. Я верил в её доброту. Мы вышли на газон. Еще с детства мой отец запрещал мне это делать, ведь он, как настоящий хозяин, любил за ним ухаживать, и, учитывая его педантичность, если это правильно сказано, разрешал поиграть на нем лишь во время праздников, когда по нему и так все ходили. После таких дней он зачастую уделял ему большее количество своего свободного времени, приводя его в порядок. Выйти не на отцовский газон и в таком возрасте для меня было идеальным преступлением. Я ухмыльнулся, вспомнил, как я радовался, когда делал это в детстве, а Мэри глянула на меня с недопониманием того, почему я улыбаюсь и с уже полным пониманием того, что во мне "слегка" скрывается идиот. Мы легли на газон, подняв свои головы высоко в небо. - Жаль, что сегодня не видно звезд. - Они есть, Мул, просто ты не хочешь их увидеть. - Я хочу их увидеть, но небо все к чертям затянуто тучами. Если ты хочешь романтики, то, скорее, мы сегодня погуляем под дождем, чем я тебе расскажу о созвездиях, которые сам придумал, а ты будешь удивляться полноте моих знаний. Мэри улыбнулась. - Я хотела сделать, как лучше, а ты, как всегда, все портишь. Фраза пролетела спорно. Дерзко и в то же время наполнялась теплом тлеющего костра, на котором вот-вот взгромоздят около десятка шампуров с безумно вкусным, промаринованным вином, мясом. На мой лоб упала первая капля. Точно так же произошло и с Мэри. Я протянул руку, чтобы стереть её со лба, будто посвящая маленького Симбу в цари зверей. Кап. Соседняя. Вытер и её. Кап. Кап. - Мне кажется, что нам стоит все-таки прогуляться под дождем, а не лежать и мокнуть, - сделав вывод в ситуации, я начал подниматься. Мэри взяла меня за руку. - Нет. Снова приняв горизонтальное положение, я продолжал смотреть на Мэри. Дождь не становился сильнее. Он медленно, но уверенно прижимал мою холодную одежду к горячему телу, сердце которого билось с неумолимой скоростью. Оно, наверное, подумало, что оно - маленькая улитка Турбо из одноименного мультфильма. Мэри подвинулась ко мне немного ближе. Ближе к воде. К воде - это было вверх. Приподнявшись и сев, она смотрела на озеро, окутанное кольцами, что все вместе превращались в церемонию открытия всех олимпиад, которыми порадовал наши глаза мир. - Я хочу домой, - сказала она, поднялась и пошла. Я продолжал лежать, смотря на то место, где еще осталось немного тепла от её маленького и хрупкого тела. Растерянность. Именно такое чувство меня охватило. Она обиделась? Или что? - Стой! Я поднялся и посмотрел вокруг. Поднял, лежащий в руке, телефон, который отвлек мою растерянность вибрирующим звонком смс-сообщения. "Все хорошо". Номер был мне неизвестен, но только последний идиот, стоящий на моем месте, не мог догадаться, что писала Мэри. -Куда ты делась!? Я побежал. Бежал, как малыш Форрест, за которым гнался грузовик со злыми одноклассниками. Вот только меня не заметил тренер футбольной команды. Из стороны в сторону размахивая головой в поисках глаз, которые обязательно должны были мелькнуть в темноте. Куст, дерево, лавочка возле тротуара, на которой не было досок, чтобы сесть. Вы можете подумать, что это очередная акция от Найк, но нет. Это быдло поломало, чтобы потом жаловаться, что городские власти ничего не делают. Или это будут делать их прародители, даже не осознав, что акт вандализма был совершен "самым лучшим внуком на свете". Она не могла так быстро уйти. Скорее всего, я побежал не в ту сторону. Я развернулся и побежал обратно, направив траекторию своего движения ближе к воде, предположив, что прогулка под дождем возле того, что этот дождь наполняет, станет для Мэри отличным окончанием этого вечера. Я вернулся. Её не было. Нигде не было. Снова вибрация. Посмотрел на телефон: "Не переживай. Я в порядке". В данной ситуации я мог разглядеть только один положительный момент - у меня теперь есть её номер. Позвонить. Точно. Я могу позвонить. Куча коротких гудков обрушилось на мою барабанную перепонку с такой же скоростью, как на мокрую голову продолжал лить дождь. Снова и снова. Занято. Занято. Она не может говорить с кем-то. Что-то не то. Занято. Занято. Занято. Я начал злиться. Сел. А дождь все шел, шел и шел. На меня. На озеро. Он наступал уверенной спартанской фалангой, разбивая о себя все надежды на то, чтобы сегодняшний вечер стал тем, что могло напомнить только кактус, который раз во много лет расцветает огромным бутоном. Откинув руки назад, опершись о них, я поднял голову к небу. Почему капли не попадают прямо в зрачок? Видимо, вода что-то знает. Руки подкосились самостоятельно. Опора упала на локти, а следом и вовсе пропала. Я повернулся на правый бок, продолжая смотреть на место, где лежала Мэри. Запах. Я почувствовал её запах. Он был настолько отчетливый, будто она лежала там год. Может, даже год и два месяца. Для кого-то это может быть неважным количеством, но поверьте. Именно за год и два месяца ты запоминаешь запах женщины так, что, почувствовав его, орбитальные станции твоего подсознания улетучивается, будто это просто пролетающий мимо малюсенький кусочек, оторвавшегося от огромной кометы, метеорита. Если не можете понять этого, попробуйте не кушать жареной картошки около двух-трех недель, а потом зайдите в кухню, где будут делать восхитительное мясо по-французски с грибами, сыром и шикарной приправой. А потом представьте, что с этим блюдом вам было лучше всего в жизни. Да. Это тяжело. Хотя кто знает. Может, для вас картофель стал более родным, чем множество особей противоположного пола, которые даже неспособны были на создание подобного "шедевра" кулинарии. Я помню, как пахла Мэри. Запах был безумно мне знаком. Сказать честно, она забыла у меня в ванной комнате свои духи. И я, когда-никогда, осыпал ими свой носовой платок, чтобы незаметным образом, стоя возле метро, с видом, что у меня насморк, достать из внутреннего кармана моё парфюмерное диво, для удовлетворения нашего с носом обонятельного похотливого взгляда. Становилось холодно. А я дальше лежал. Чувствовал, как намокали уже даже ресницы. Захотелось спать. Я начал усердно протирать глаза, пытаясь отодрать от век унылые заповедники сновидений, которые так усердно заставляли прокрадываться туда цветных браконьеров. Перед глазами начали мелькать цветные картинки. Я медленно засыпал. ВСТАВАЙ! Я поднял сам себя, будто в черно-белых шедеврах со стариком Чаплином, держа за капюшон левой рукой, а правой уже набирал номер такси, чтобы, наконец, доехать до дома и приняться за вино. Я понимал, что ситуацию уже не изменить, и, следовательно, все, что мне оставалось - это отпустить тело, закрыв душу на замок в сейфе господина Рокфеллера. Подорвался с чувством, будто мне в вену вкололи несколько кубиков Редбул, элементы которого были минимальны. Поднявшись, я разобрался, как конструктор Лего, и в момент рухнул обратно на землю. Слева от меня, метрах в двадцати я услышал смех. Поднял голову, но никого не увидел. Послышалось, видимо. Поднять все тело я не мог. Может, это было временное явление, может наоборот паралич разбил мое, как стекольный завод разлетается в щепки от одной осколочной гранаты или мины направленного действия. Мина была бы даже лучше. Сказать честно, я слегка в этом разбирался, поскольку люблю смотреть документальные фильмы обо всём, что есть. Вы даже не представляете, как хорошо пишется юмор под документальный фильм о спаривании горилл. Все-таки встал. Такси подъехало. Домой. Да я отправлюсь домой. Интересно сейчас мне только одно. Одну или две бутылки вина я выпью залпом. - Куда тебе? - Домой. - Мужик, ты не в кино, - таксист выругался, - я не знаю, где ты живешь. Адрес скажи. Я ухмыльнулся, фыркнул о том, что покажу дорогу, а пока его корыто было бы неплохо развернуть и направить обратно. Отвернулся к окну. Водитель желтой антилопы предложил мне палочку Лаки Страйк. Закурил.