И в телефоне прозвучали гудки. Ах да. Телефон я все-таки купил. Ну как я. Мэри стала моим ангелом. Я не знаю, зачем она это делала. В ней я не видел никаких чувств ко мне. Но она приходила по вечерам. Готовила. Общалась. И просто уходила. А у меня в это время рука стала длиннее сантиметров на 10-15, ведь к ней прирос пульт от телевизора.
Зачастую я его даже не включал, а просто сидел и смотрел в черный экран. Сказать честно, у меня появилось желание подвести к мочевому пузырю катетер, чтобы ограничить себя от бессмысленного процесса ходьбы к белому камню 3-4 раза в день. Конечно, приходилось бы вставать для того, чтобы отложить в этот же камень личинку, но поскольку, Мэри с порога сразу спокойно говорила: "Мул, Вам нужно в душ", - я особо не расстраивался.
Знаете, наверное, картинка в глазах Мэри была не очень, потому что она видела, как я за неделю из человека превращался в овощ, время от времени замечая, что глаза по очереди начинают хуже видеть.
Так я выбрасывал из своих глаз на улицу тонны мыслей. У меня время от времени появлялись шутки, которые даже не было мысли записывать. Я не думал ни о чем. Даже о ней. Я уже даже забыл, как её зовут. Но не номер её телефона. Грёбаные цифры забрались в головную корочку, и как трехдневный майонез или чеснок не хотели покидать эту сухую часть "всему головы".
Не знаю, почему так. Я уже давно не думаю про неё, но никак не могу выйти из этого дикого состояния.
Дни перестали меняться. А учитывая мою боязнь засыпать, я сплю по паре часов. Потом просыпаюсь. Смотрю дальше в телевизор или наблюдаю, за тем, как растет моя борода. Знаете, если смотреть на нее около 8 часов, можно заметить, как она начинает еле-еле пробиваться сквозь кожу.
Иногда я прерываю этот увлекательный процесс просьбами к Мэри принести что-нибудь. Что-нибудь, чтобы она прошла мимо. Нет. Это не похоть или переизбыток гормонов. Просто от неё очень приятно пахнет. Я не слышал этого запаха раньше. Никогда, хотя в моем окружении было довольно большое количество девушек. Пахло от них ещё и сексом, но это тоже был не тот запах.
Как-то раз она забыла у меня дома шапку, и я весь вечер нюхал её. Сейчас люди поделились на два лагеря. Первый, который думает, что я влюбился, и второй, который решил, что я гребаный маньяк. Больше ошибок с любовью я не совершу. Поэтому не могу так резко заявлять о какой-либо связи с некой персоной. Что же по поводу второго. Мои маниакальные наклонности заканчивались моим ответом "нет" на предложение "привяжи меня".
Но потом Мэри пропала. В один прекрасный день она не пришла, и больше я ничего не слышал о ней. Наверное, ей стало безумно обидно, что я не проявляю к ней интерес. Обидно, что она не видела во мне друга, и вся эта забота была только ради того, чтобы когда-то стать мисс моя фамилия. Таким образом у меня из жизни пропало две вещи: вкусная еда и душ. Не то, чтобы я совсем перестал его принимать. Но, по-моему, я начал чувствовать свой запах. И он не лучшее, что я чувствовал.
Через неделю всё стало с точностью наоборот. Я начал дико убирать дома и приводить в порядок себя. Время от времени не мог понять, правда ли я такой. В один из дней, когда я понял, что пора привести в порядок копну на моей макушке, я открыл для себя барбер шоп. Меня там радовало не столько мастерство цирюльников, сколько наличие виски.
В таком виде я провел еще неделю, а потом всё.
Глава 11
Я услышал звонок в дверь. Поднял голову. Посмотрел на часы. Они натикали то ли 6, то ли 12 часов. Я так и не понял, потому что не могу понять я лежу на животе или на спине. Но это ничего не меняло, ведь я не ждал никого ни в шесть, ни в двенадцать, ни утра, ни вечера.
Я еле-еде смог поднять свою голову с пола, а именно это место я уже последние недели две называл своим диваном, посмотрел на себя в зеркало, убедился, что я достаточно уродлив, чтобы испугать этого нежданного гостя, ну или хотя бы не давать на чай за привезенную пиццу.
С лицом было все плохо, а значит - это хорошо. Я подошел к двери, прихрамывая. Сейчас даже не могу понять почему, но нога болела довольно сильно. Отека не было, поэтому я даже не начал нервничать.
Я подошел к двери, открыл её. Никого не было.
- Гребаные дети. Ненавижу.
Я не любил их точно также, как и бомжей. Не тех, кто был без места жительства. А тех, кто подходил на улице и нагло говорил: "Братан, дай сигарету!"
Стоя возле двери я почувствовал странный запах. Будто кто-то навалил огромную кучу прям под моим носом. Кстати мои усы уже могли спокойно выдержать, в силу своего размера, хорошенький кусочек дерьма. Я даже задумался сделать это самостоятельно. Виделись в этом только плюсы. Гавно было моё, и этот запах немного бы меня взбодрил.