После занятия ко мне подошел Маницкий.
-Извините, - виновато сказал он, - я просто очень хотел произвести впечатление, поэтому так себя повел.
-Вам это удалось, - засмеялась я, - только, боюсь, впечатление создалось противоположное тому, на которое Вы надеялись.
Я еще долго смеялась над этим случаем, рассказывая его своим коллегам на кафедре.
-Чувствуется, он станет знаменитостью курса, - шутила Анна Сергеевна, моя коллега доцент.
-Это уж точно, и как всегда эти знаменитости оказываются в моей группе, - веселилась я.
Однако моему предсказанию не суждено было сбыться. Через неделю заведующая кафедры нашла молодую преподавательницу, которая стала моей напарницей по первому курсу. Группу разбили пополам, и Маницкий перешел в противоположную группу, чему я была несказанно рада.
На следующем занятии аудитория была уже наполовину пуста, она показалась мне огромной и безлюдной.
-Вот, - сказала я студентам, - в таком составе нам точно лучше удастся справиться с поставленными задачами.
Мне пришлось составить новый список уменьшенной группы, и я обнаружила, что парень с длинными волосами оказался у меня.
Я попросила всех немного рассказать о себе на английском языке.
-Меня зовут Артем, - сказал он. Его голос был приятного тембра, медлителен и флегматичен. Я посмотрела на него. Из-под длинной челки выглядывало два глаза, украшенных стальным узором серых стрел. Он смотрел слегка исподлобья, словно опасаясь разоблачить свою внутреннюю тайну. Его взгляд выглядел темным, что-то опасное пялилось изнутри, настороженно удерживая контроль над тем, что происходило снаружи.
-Я закончил школу с немецким уклоном, - продолжил он, - на его лице не было и оттенка дружелюбности, - я решил поступить в этот университет потому, что мне интересна тема международных отношений, и я хочу ее изучать, - его английский был почти безупречен.
-У вас есть хобби? - спросила я с улыбкой. Я хотела, чтобы он расслабился и перестал чувствовать себя неловко.
-Я пишу иногда и люблю читать, - выражение его лица слегка смягчилось. Я точно не знала от чего, от моей улыбки и тепла или от темы, которую он упомянул.
Я довольная тем, что его внешняя оборона начала смягчаться, отправилась слушать других студентов. В группе оказалось две Алины, и нам пришлось договориться, что одну из них я буду звать Алииночка, а другую просто Алина. Алина была миловидной стройной скромной девушкой, она говорила так тихо, что мне пришлось прислушиваться и затем просить ее говорить громче, что, разумеется, было бесполезно. Люди не могут стать тем, кем ты хочешь по твоей просьбе. Девушка в прошлом была профессиональной танцовщицей, предпочитала проводить время дома в одиночестве, чтобы у нее всегда была возможность заниматься тем, чем бы ей хотелось. Алиночка нехотя сообщила, что у нее нет особенных хобби, и больше всего ей нравилось слушать музыку и смотреть телевизор.
-Современный продукт цивилизации, - с грустью подумала я, - люди без увлечений и талантов, просто и бессмысленно тратящие свою жизнь, заглатывая чужие мысли, транслируемые телевидением.
Некоторые студенты в группе признались, что любят петь или играть на музыкальных инструментах, один молодой человек оказался профессиональным музыкантом, а другой, парень крупного телосложения с большими голубыми глазами и черными волосами – Родион, был профессионалом каратистом. Вот такая разношерстная получилась у меня группа. Мы изучили первую тему, и я разбила студентов на пары для составления диалогов. При первой тренировке я наблюдала за тем, чтобы студенты хорошо контактировали друг с другом. Я постаралась учесть их темперамент и структуру личности, чтобы их выступления на экзамене выглядели эффектно.
Для Артема я выбрала живую и веселую девушку – Тамару, они хорошо смотрелись на контрасте. Он – флегматичный и уверенный в себе, она – подвижная и искристая, готовая подстроиться под более жесткую внутреннюю конструкцию партнера.
Когда я пригласила их выступать с диалогом, то была весьма удивлена, обнаружив, что осторожность в поведении Артема сменилась на откуда-то взявшуюся артистичность. Он говорил своим флегматичным голосом громко и четко, активно жестикулируя руками. Тамара задорно вторила ему вслед, ослепительно улыбаясь. Выступление этой пары оказалось ярким пятном на фоне жалких попыток остальных студентов проявить хоть малейший намек на зачатки творчества. Я была так увлечена потоком, который образовался в результате этого выступления, что почти потеряла связь с реальностью. Меня втащило куда-то, куда я не знала сама. От Артема шло ощущение чего-то совершенно необычного, странного, того, что я ранее не встречала. Его глубинное творчество не было похоже на мое. Он был замкнут и его внутренний мир напоминал нечто драгоценное, сокрытое какой-то темной пеленой. Однако в своем выступлении из этого потаенного затемнения вдруг полился свет, искренний и абсолютно нереальный, у меня не было ни единой мысли, способной описать то ощущение, которое он производил. Были лишь странные эмоции восторга и абсолютного восхищения. Я обратила внимание других студентов на подобную подачу себя и ориентировала их на самораскрытие с более яркой стороны. Мне хотелось, чтобы они учились не только языку. Мне хотелось, чтобы они постепенно снимали с себя вбитые годами светского и семейного воспитания зажимы, не дающие им почувствовать новый вероятный вкус этой жизни. Я делала все возможное, чтобы они увидели другую модель мировосприятия, чтобы они учились не только у меня, но и друг у друга освобождать себя от ограничений и ненужных установок, тормозящих их духовное развитее. Им нужен был опыт, и я старалась создать его в максимально возможном объеме в рамках наших занятий. Я любила обращать их внимание на чье-либо поведение или какую-нибудь жизненную ситуацию, и выясняла, что они думают по этому поводу. И я видела, с какой радостью они бросались высказать свое мнение, они были благодарны, что их спрашивали, что ими интересовались, что их уважали.