Этой ночью мне приснился сон. Я была в незнакомой комнате. Посредине ее стояла односпальная кровать, подобно той, что можно увидеть в детском оздоровительном лагере, с сеткой и двумя железными спинками. Она была застелена красным покрывалом, немного смятым и небрежно брошенным. На кровати сидела я и Артем. У нас у обоих в руках были тетради. Он придвинулся ко мне и спросил:
-Ты сделала домашнее задание?
Мне подумалось, что это очень странно, что он меня это спрашивает, ведь я же учитель, а не ученик, но, тем не менее, я ответила, что сделала.
-Дай списать, - уверенно попросил он.
Я, не раздумывая, протянула ему свои рабочие записи. Он придвинулся ближе, совсем вплотную ко мне и стал заглядывать в мою тетрадь. Я что-то показывала ему пальцем, как вдруг он резко откинул тетради в сторону, развернул мое лицо к себе и впился своими губами в мой рот. Я моментально воспламенилась, и вцепилась в него своими в ответ. Мы упали на кровать и закружились в танце страсти, мое тело металось из стороны в сторону, словно в испепеляющей агонии, уничтожающей уже давно не существующий разум.
Я вскочила в кровати вся мокрая, все еще полыхая каждой клеткой своего обезумевшего тела. Мое дыхание было прерывистым, а сердце выбивало дроби по легкой ночной сорочке.
-О Господи, - прошептала я сама себе, - что это было?
Я не могла понять, был ли это сон. Ощущения были настолько настоящими, что мне казалось, что я сейчас во сне, а до этого была другая реальность. Я встала и пошла в ванную. Умывшись, я вернулась в кровать, но сон не шел. Тело не могло забыть силу страсти, схлестнувшей двух партнеров в единой хватке. Я промучилась без сна почти до утра, не в состоянии успокоиться. Мой ум метался между мистикой случившегося, реальность этого сна не давала мне покоя, и чувством вины, словно я была виновата перед моим студентом, втащив его в свой сон.
Утро не принесло облегчения. Наоборот, я страдала от того, что мое сознание отказывалось забыть его образ, я назло самой себе ходила в приподнятом настроении, словно у меня случился неожиданный роман, которого не было и не могло быть. Меня мучила совесть, ведь этот парень был моим студентом, и я даже не знала, было ли ему уже восемнадцать. Рассудок требовал немедленной реабилитации ситуации и приказывал забыть все произошедшее навсегда. Однако какая-та часть моей натуры сопротивлялась разуму, она была тонкой, едва различимой, она не настаивала на своем решении, она просто горела внутри каким-то тихим огоньком, который, я ужасно боялась, может разгореться и устроить настоящий пожар.
На следующий день рассудок победил. Я немного успокоилась, сон начинал постепенно стираться, реальность навалилась своим грузом, и обычный рабочий понедельник вернул меня к жизни. После занятий я весь вечер готовилась ко вторнику, подбирая материал для студентов, добывая интересную лексику и грамматические примеры.
Когда я вошла во вторник в аудиторию, я была полна легкости и хорошего настроения. Артем как всегда сидел на последней парте, сегодня его взгляд не был тяжелым. Он источал ветреную легкость и небольшую отстраненность. Словно находясь в каком-то другом месте, он смотрел в пустоту, периодически вращая зрачками по сторонам.
-Доброе утро, - поздоровалась я со студентами.
-Доброе утро, Татьяна Александровна, - студенты, казалось, не разделяли моей солнечной активности. Голоса были вялыми и сонными.
-Так, сейчас будем просыпаться, - я доставала из сумки учебники и ноутбук. - Напомните, пожалуйста, что я задавала на сегодняшний урок.
-Мы должны были подобрать лексику по теме «Качества характера», - сказала Алина.
-Отлично, - воодушевилась я. - Сегодня будем знакомиться ближе друг с другом и рассказывать о себе.
Я начала отрабатывать со студентами активный словарь по теме, один за одним я опрашивала их, задавая десятки вопросов об их характере и склонностях, в то время как они выполняли то же самое в парах.
Наконец, пришла очередь Артема. Мое сердце почему-то забилось быстрее, кровь рванула по венам с бешенной скоростью, обдавая тело жаром.
-Расскажите о себе, - попросила я его на английском, - о своем характере.
Мне показалось, что он заметил мою странную на него реакцию, но явно не понимал ее причину. Он оживленно рассказывал о своем характере, обнаружив правду о своем меланхоличном темпераменте и огромном желании заниматься чем-нибудь творческим. Выяснилось так же, что он пишет прозу, что очень сильно меня заинтересовало, так как это совпадало и с моими интересами. Я взяла с него обещание выслать почитать несколько рассказов, и он, смущаясь, согласился сделать это когда-нибудь, ссылаясь на то, что там возможно нужно что-то править. Когда он рассказывал о себе, я поймала себя на мысли, что разглядываю его губы. Полные и слегка надутые, словно обиженные на что-то, они выражали такую силу сексуальности, которую только можно было себе представить. Верхняя губа была чуть больше, чем нижняя, подавалась вперед, словно в наступлении, нижняя же была мягче, чувственнее, призывая к любви менее напористо. Эти запретные размышления ввели меня саму в ужасный стыд, я инстинктивно отстранилась от него и отправилась к другим студентам. Однако, слушая их, каждую секунду поворачивалась и мельком смотрела на него, не способная контролировать то чувство, что рвалось наружу, не смотря на все запреты и даже насильное принуждение со стороны моего разума. Артем явно это заметил и тоже стал то и дело смотреть на меня, его глаза полные недоумения. Когда закончился урок, Артем последний раз чуть больше обычного задержал на мне свой удивленный взгляд, а затем, не попрощавшись, вышел из аудитории.