Я была в ярости. Когда все студенты вышли, я уронила свою голову на стол и сжалась в комок. Я ненавидела себя. Я ненавидела свои предательские чувства, которые ввергли меня в тот стыд, который я испытывала перед этим молодым парнем. Я готова была рвать свою грудь на части, я хотела приклеить свою голову и глаза в одном положении, чтобы они не имели возможности смотреть на него. Я не помнила, как прошли остальные занятия в этот день. Когда мне удалось добраться до дома, я была просто счастлива, остаться с собой наедине. Я достала из ящика сигареты, которые валялись там с какой-то вечеринки, и закурила в вытяжку. Это было плохим знаком, так как я курила в исключительных случаях легкого подпития или стресса. Это был второй случай. Мой ум метался между вероятностями развития событий. Я понимала, что если так будет со мной происходить и дальше, то я просто не смогу нормально вести занятия в этой группе. Мои мысли стали крутиться вокруг идеи, что возможно я ему тоже нравлюсь, что этот сон был проекцией его фантазий в мой адрес. Затем я вдруг неожиданно вспомнила о моем видении в первый день, когда он пришел в мою группу. И меня поразила идея о том, что я могла увидеть не его мысли на тот момент, а будущие возможные события. Затем я стала думать, что если у нас возникнут отношения и кто-нибудь об этом узнает, то будет огромный скандал и меня просто могут уволить. Я представляла, как могли бы отреагировать его родители, ведь ему едва ли еще исполнилось восемнадцать. Меня трясло от нахлынувших чувств, и я не знала, что мне с ними делать. Я выкурила несколько сигарет подряд и налила себе ванную с успокаивающими аромомаслами.
Вода накрыла меня новыми страхами. Мне виделось, что, скорее всего я все это сочинила, что у парня и в мыслях не было никаких симпатий, и я пришла в ужас от осознания того, что я насильственно вторгаюсь в его личное пространство своими мыслями. Я расплакалась и стала молиться. Я просила прощения за те чувства, которые испытывала. За страхи и страсти, бушевавшие внутри меня. Спустя какое-то время я успокоилась и легла спать, твердо решивши, что буду бороться с собой изо всех сил.
Она 3
На следующем занятии я намеренно не смотрела на него прямо, однако периферийным зрением заметила, что он не сводит с меня глаз. Я старалась изо всех сил, однако через какое-то время его настойчивые взгляды автоматически стали притягивать мои глаза. Чувство приближающейся ловушки снова накрыло меня с головой. Сердце билось так, будто боялось, что его могли остановить в его бешеном порыве жить и дышать. Вдруг в какой-то момент, когда я взглянула на Артема, он резко выпучил свои глаза в мой адрес, как бы спрашивая меня мысленно, почему я на него пялюсь. Я сделала вид, что не понимаю этого жеста и внешне совершенно невозмутимо продолжала вести урок. Однако внутри у меня металось отчаяние и чувство вины, перемешанное с устрашающим стыдом. Я спокойно закончила занятие и задала домашнее задание. Отвернувшись от аудитории, я делала вид, что чем-то сильно занята, копаясь в своих рабочих записях. Когда класс опустел, я глубоко вздохнула, пытаясь заполнить воздухом образовавшуюся в моей груди саднящую жуткой болью дыру. Я тонула в огромном море, задыхалась, билась за свое выживание, пытаясь найти хотя бы один сучок, пусть даже самый маленький, способный стать светом в конце черного тоннеля, в котором я оказалась. Я не знала, как задавить в себе то чувство, которое рвало меня изнутри. Я металась в этой агонии еще целых две недели, каждый раз стараясь превозмочь растущее ощущение привязанности к этому парню. Однако чем больше я пыталась освободиться от него, тем сильнее оно стягивало свой жгут на моем сердце, направляя все мое существо в сторону единственного для меня воздуха, способного дать мне возможность снова жить. На занятиях я намеренно игнорировала молодого человека, обращая на него внимание только по учебной необходимости. Однако меня не покидало чувство того, что он начинал понимать, что внутри меня происходило что-то важное, что касалось именно его. Я стала замечать, что его взгляд, сначала изучающий и непонимающий, вдруг сменился на стеснение, интерес и в конечном итоге симпатию. И теперь мы уже оба вели себя неестественно, даже спиной ощущая присутствие друг друга, реагируя на каждое дыхание, каждое движение, каждый вдох и выдох. Это было очень странно и сводило меня с ума. В конце концов, совершенно естественно грянул гром.