-Я хотел бы ответить темы, - сказал он.
-Пожалуйста, - ответила я.
Он начал что-то говорить, и я могла различать что, только благодаря большому опыту работы. Какая-то часть моего преподавательского мозга активизировалась автоматически, несмотря на то, что остальная его часть прибывала в абсолютной отключке, подавленная эмоциональной реакцией на Артема. Каким-то чудом мне удалось уловить, что один из его монологов оставлял желать лучшего. Я попросила его выслать мне текст по почте, чтобы исправить его для него. Он сказал, что так и сделает и мы распрощались.
Мне понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Я с трудом заставила себя сосредоточиться и составить для него хороший текст монолога. Затем я выслала ему окончательный вариант. Я не знала, что думать. Мне стало ясно, почему он тогда сказал, что у него не было скайпа. Видимо, у него не было свободного доступа в интернет, и мои подозрения, что он просто не хотел мне звонить, не оправдались. Мое сердце снова выписывало па, вращаясь вокруг своей оси и обратно. Это был конец моему спокойствию, это был конец моему терпению, потому что я начала осознавать, что хочу чего-то большего, чем просто любить его со стороны. Мне хотелось связи с ним. Мне было все равно какой. Я готова была просто общаться с ним, разговаривать на любые темы, слушать его, я просто хотела, чтобы он был рядом, он был мне жизненно необходим, как источник моего существования, буйный и животворящий.
Когда на следующий день я приехала утром на экзамен, я увидела его стоявшего в коридоре. Он повернулся ко мне, как всегда полубоком, выглядывая словно из-за препятствия. Его лицо было покрыто густой щетиной, которую он, видимо, отрастил за праздники. Он был таким красивым, что я забыла, как дышать.
-Неужели пытается выглядеть старше? - метнулось у меня в голове.
Я деловито прошагала в свой кабинет, одетая в новое белое платье и с новой прической. Я хотела нравиться ему, но я не знала его вкусов.
Артем сдал экзамен лучше всех, что было вполне закономерно - он был лучшим студентом в группе. Я выслушивала восторженные реплики по поводу его талантов от заведующей кафедры с какой-то дурацкой ревностью, словно он принадлежал только мне, и я единственная имела на это право. Когда ученики вошли, чтобы узнать результаты экзамена, он мельком взглянул на меня, а я на него. Его глаза выражали такое тепло и такую открытость, что я растворилась на мгновение, потеряв ощущение происходящего. А потом он снова ушел. И я опять летела в пропасть тишины и одиночества.
Я решила написать ему письмо с просьбой все-таки выслать мне его рассказы. Они нужны были мне для новой статьи о детях индиго. И к моему величайшему удивлению он их мне прислал. Я глотнула их за вечер, все девять рассказов, пытаясь разгадать его внутренние тайны, проникая в каждую его мысль, прикасаясь к каждому слову так, словно я касаюсь их автора. Темы, которые он выбирал, соответствовали его гороскопу, так же, как и манера написания. Он писал о масках и лицемерии в семье, среди людей вообще, он писал о глупости и ограниченности толпы, противопоставляя ей невидимого главного героя - самого автора, скрытого от неопытного взгляда. Его рассказы были не менее странными, чем он сам, и эта была одна из лучших для меня его черт. Через его творчество я напиталась им настолько, что мне стало казаться, что я на мгновение смогла стать им самим. Я ликовала. Это была часть моей мечты, понять его до самой глубины, прикоснуться к нему там, где ранее никто не трогал.
Через несколько дней мне удалось более или менее уравновесить свое эмоциональное состояние. Я устроила себе шопинг, чтобы немного отвлечься, и, как любой представительнице слабого пола, это помогло. И по какой-то уже сложившейся схеме, моему спокойствию не суждено было длиться долго. Мне снова приснился сон - не то сон, не то явь. Я часто видела такие сны, которые были реальностью, той, которая хранилась лишь в человеческих мыслях.
Я и Артем летели по воздуху в двух-трех метрах от земли. Я не знала, почему мы летели, но скорее всего от счастья. Я видела, как мы парили, обнявшись, радовались, словно дети, он целовал меня, и моя голова шла кругом. Я заметила, что это, скорее всего, была весна, так как снега уже не было. Когда мы подлетели к моему дому, нас растащило по разные стороны. Я оказалась возле дома напротив, а он - в компании каких-то парней, и я могла знать, что среди них происходила какая-то потасовка. Я знала, что должна забрать его оттуда, но увидела патруль, приближающийся ко мне. Я подумала, что у меня нет с собой документов, и меня просто не пропустят.