Ко вторнику наступило неожиданное облегчение. Я не знала, в чем была его причина, но была ему несказанно рада. Я словно начала оживать после тяжелой болезни, боль отступала, появлялось спокойствие и какая-то пустота. В тихом положении ума мне неожиданно захотелось чего-то нового. Следующий день - была среда седьмое марта, и по традиции в нашем университете учителя пили чай со студентами в канун женского праздника. Я не любила эти пустые чаепития, мне хотелось провести время с пользой и интересом, и я задумала поиграть со студентами в психологические игры. Я решила изучить из внутриколлективные отношения и подготовила несколько интересных игр-упражнений. Я чувствовала, что Артем придет, но меня почему-то это не волновало. Я не могла понять себя. Боль притупила теплоту моего сердца к нему, появилось чувство безразличия, под которым подгнивала тоска и забитая любовь.
Я не хотела одеваться красиво, хотя день и был предпраздничный. Я напялила джинсы и голубую водолазку, заплела волосы в косу и поехала на работу. Когда он вошел в аудиторию, я не смотрела на него.
-Сегодня предпраздничный день, - спокойно сказала я, глядя на других студентов, - я решила сегодня немного поиграть, - закончила я.
-Зачем я сюда вообще пришел! - вдруг воскликнул Артем.
Даже секунда не успела пролететь между его словами и моей молниеносной реакцией.
-Я вас не держу! - строго, ледяным голосом сказала я, - вы можете идти, - и я указала ему на дверь.
Моя энергия была настолько жесткой, настолько режущей, что он весь сжался и как-то сконфузился. Я видела неловкость в его мечущемся взгляде, но в своей боли я не могла разобрать всех его эмоций. Я продолжила объяснение, что и как мы будем делать и в чем цель упражнений. Тема сидел тихо, вжавшись в парту и, казалось, внимательно вслушивался. Целью игр была диагностика групповых взаимоотношений. Когда студенты весело выполняли задания, я видела, как он командовал всеми членами группы, как умело управлял, никто не мог усомниться в его авторитете, он был выдающимся лидером и оратором и даже его брат оказался подмятым Теминым самомнением и порой эгоизмом.
-Да, - думалось мне, - я всегда любила именно таких мужчин, уверенных, необычных и авторитарных. Он был еще ребенком, но даже в своем юном восемнадцатилетнем возрасте проявлял себя словно взрослый мужчина, готовый дать отпор любому, усомнившемуся в его власти.
В этот день я снова надышалась им, и мне стало немного лучше. Я не кокетничала с ним, не привлекала его внимания к себе, я просто наблюдала за ним со стороны, и от его присутствия мне было легче. В праздники у меня была запланирована целая плеяда встреч с подругами. Одни гости сменяли других, я немного отвлеклась и чувствовала себя почти здоровой. Я не думала о нем. Я вошла в состояние отупения слишком воспалившихся ранее чувств, и этот ступор принес волну жизни, которая снова оказалась реальной и спокойной.
Апрель принес долгожданное тепло. Я так ждала его, словно оно могло спасти меня от моих внутренних страданий. Я смотрела из окна, как таял грязный зимний снег, открывая истинную красоту укрытой под зимней мешковиной земли. Я восхищенно глазела на солнечные лучи, проникающие в мое глазное дно чем-то восхитительно радужным, и мне хотелось жить изо всех сил, и мне снова хотелось радоваться. Весна принесла не только природную оттепель, она подарила мне благодатное смирение. Я тихо согласилась внутри с абсурдностью своих мечт и надежд по поводу Темы, я просто вдруг поняла, что, несмотря на его явную ко мне симпатию, вряд ли он сможет решиться на какой-нибудь реальный шаг. Я все еще бредила им внутри, стоило мне только сосредоточиться на мыслях о нем. Но я стала сильнее и научила себя думать о том, что приносило мне спокойствие и равновесие. Я стала взрослее, еще более искусственной, сделанной своим разумом, слепленной по шаблону, которого требовала от меня жизнь. И я была ей благодарна. Я стала другой. Я научилась сопротивляться своим чувствам, которые ранее имели обыкновение рвать меня на клочки. Я взяла над ними вверх и теперь управляла своей реальностью смело и рационально.