Вскоре я обнаружила, что чем сдержаннее я себя вела, тем более трезво могла оценивать ситуацию, которая стала какой-то мифической. Я словно замкнула в себе то, что еще было живым, и это выглядело в моем внутреннем мире, как какая-то сказка, писатель которой был великолепным автором, но не желающим привести свою историю к логическому завершению.
Я стала улавливать в своем трезвом мышлении, что Артем действительно был сильно увлечен мной. Я видела, как он смотрел на меня, как стеснялся, как ловил каждое мое слово, каждый жест, каждое движение. И в этом мы были так похожи! Я и не знала, что кто-то может так сильно отражать мой внутренний мир и быть моей копией в эмоциональном поглощении мира. Мне неожиданно открылось, как чист и девственен он был, как искренне были его порывы, как юны и неопытны были все его стремления. И это было очередной волной, топящей меня в безумии любви к нему. Однако разум, холодный и беспощадный, рационально объяснил, что то, что я вижу, это существует, и этим мне дозволено наслаждаться лишь со стороны. И я покорилась, не мямля и не плачась, я ловила каждую секунду рядом с Темой, упивалась его присутствием, но, едва выйдя из учебной аудитории, я сознательно отключала его образ, не думала о нем, не мечтала, не хотела и не ждала.
И чем больше я не ждала, тем больше я стала замечать, как ждал он. И я не знала, чего он ждал, но была уверена в том, что он все больше и больше тянулся ко мне всем своим существом, молодой, чистый и божественный. Он был еще таким ребенком, хотя сам вряд ли это понимал. Я вспоминала себя в его возрасте, я была такой уверенной в своей зрелости, такой бойкой, ни на грамм не сомневающейся ни в чем. Я была глупа, почти безумна в своих порывах, быть такой смелой и необузданной. И сейчас я видела все эти качества в Теме и улыбалась про себя. Его впереди ждала вся жизнь, и я молилась, чтобы она была для него самой счастливой.
Сны снова захватывали меня. И один из них показался мне интересным. Я видела, как мы с Артемом стояли у подножия горы вместе еще с какими-то молодыми людьми. Я во сне чувствовала, что мы с ним вместе, но я боялась, что кто-то узнает об этом. Было уже поздно, и я собиралась идти домой. Попрощавшись со всеми, я смиренно шагнула в сторону, как вдруг Тема схватил меня за руку прямо на глазах у всех и потащил меня в гору. И во сне я ликовала. Сон сделал меня счастливой.
В конце апреля студенты проводили конкурс «Студенческая весна». Я так хотела пойти туда, насладиться их радостью, творчеством, молодостью. И я безумно обрадовалась, когда Тема бросил мне однажды:
-Приходите в четверг в семь к нам на концерт.
-Обязательно приду, - пообещала я, ликуя внутренне каждым атомом.
И в четверг я бежала в главный корпус по аллее, одетая в короткую драповую юбку и весеннюю курточку, с косичками и горящими глазами. Вряд ли я отличалась чем-то от студентов, никто не обращал на меня внимания, никто не узнавал во мне педагога, я стояла в толпе молодежи, дожидаясь, когда откроют актовый зал и чувствовала себя счастливой.
Когда мне удалось протиснуться в зал, я растерялась, не зная куда сесть, ведь все студенты были группами, все суетились и рьяно занимали лучшие места, а я была одна и чувствовала от этого некую неловкость.
-Татьяна Александровна, - вдруг услышала я знакомый голос Родиона. Никогда не думала, что могла так обрадоваться встрече с ним. Он стал моей опорой от нахлынувшего волной одиночества и потерянности.
-Идите к нам, - и Родик указал на свободное сидение рядом с ним.
-Слава Богу, - подумала я, а вслух сказала, лучезарно улыбаясь:
-Добрый вечер, Родион, с удовольствием присоединюсь.
Я протиснулась к соседнему ряду и скромно села рядом со своим студентом.
-Вот, почитайте, это программа сегодняшнего выступления, - и он сунул мне какую-то красиво оформленную в военной теме бумагу.
-Тема представления - война? - удивленно спросила я.
-Да, - довольно фыркнул он, - они долго выбирали и остановились на этой. Посмотрите, какие классные декорации подобрали.