Когда я приехала в город, у меня наконец-то заработал телефон. На нем было сотни пропущенных вызовов от Темы, и куча смс сообщений.
Одно из них запало в мою память навеки.
«Чувства никогда не умирают. Когда люди уходят из этого мира, проживая жизнь за жизнью, вечность за вечностью, их любовь превращается в звезды. И когда кто-нибудь спрашивает меня о тебе, я показываю ему ночное небо...»
Бывает ли такое на самом деле, то, что я чувствовала к нему. Или это было настоящее безумие, полная потеря возможностей и вероятностей в этой действительности. Но даже, когда я видела, что мы были оба больны аномалией этого заунылого места, я не боялась. Я была рада. И я написала ему в ответ:
«Когда ты становишься целым миром внутри себя самого ради кого-то еще, пробуждая свою внутреннюю Вселенную, ты перестаешь быть ангелом с одним крылом, ты объединяешься в любви с другим человеком, который тянет тебя вверх той самой силой, дарующей жизнь всему живому».
И когда я уехала в Испанию спустя две недели, у меня было странное предчувствие. Словно я летела к нему, я ощущала приближение огромное счастья, не знаю, как это было возможно, ведь я и так была уже на седьмом небе.
Я стояла в аэропорту, ожидая регистрации на свой рейс в Барселону, когда вдруг объявили посадку самолета из Берлина. Именно туда и собирался улетать Артем, но когда я уезжала, дату его отлета и прилета он еще не знал. И с тех пор, как он был в Германии, от него не было сообщений, и я поняла, что у него просто не работал там телефон. Что-то родное защемило у меня в груди. Дрожь пронзила мое сердце до самого дна. Я уже стояла почти у самого входа в зону «невозврата», когда, обернувшись в последний раз, я увидела его. Он стоял со своими родителями, готовый броситься ко мне. Он смотрел на меня такими счастливыми глазами, что я хотела было повернуть назад, но кто-то толкнул меня ближе к терминалу проверки, и я вынуждена была подастся вперед. Он тут же достал телефон, и я машинально достала свой.
-Я прочитал твое сообщение, - сказал его обожающий голос.
-А я твои, - я была немыслимо рада.
-Я купил в Германии секач, чтобы состричь цветы со всех полей Нижнего Новгорода.
-Он, наверное, тяжелый, - я смеялась.
-Ужасно, я еле допер.
-Ты стойкий, я верю в тебя.
-А я в тебя. Возвращайся скорее.
-Считай, что я не улетала. Я в твоем сердце.
-Тема, хватит болтать, - услышала я голос его мамы, такси приехало, бери чемодан.
-Беги, - сказала ему я. - А то мама разозлиться.
-Я люблю тебя, - услышала я в ответ и потерялась. Мне понадобилась целая вечность нескольких секунд, чтобы смочь выговорить.
-Посчитай сегодня звезды на небе, их на две штуки стало больше.
Я не помню, как закончилась регистрация на рейс. Я не запомнила перелета и переезда до отеля. Мы приехали вечером, и я стояла у окна своего номера, и смотрела на море. Оно было таким огромным, сильным, бурным и в то же самое время спокойным, но даже оно не могло сравниться с тем чувством, которое билось у меня внутри. Это было бесконечное, безмерное, нескончаемое счастье, то, которого не могло существовать в этом мире, но которое было взломано нами, словно запретный код, открытое заново, и бурлящим источником бившее наружу.
Каждый день моего пребывания в это чудесной жаркой стране я видела, как люди тянулись ко мне, к той любви, которая, видимо, исходила от меня. Меня с улыбками встречали официанты и работники отеля, экскурсоводы, упоенно глядя на мое блаженное лицо, рассказывали с такой страстью о красотах этой страны, что я сама была захвачена их потоком творчества. Люди на улицах оборачивались, некоторые даже здоровались со мной, и мне это было вовсе не странно. Мир стал каким-то единым, все слилось в одно чувство бесконечной любви и радости. Кругом было счастье, свет сочился из каждого уголка, с которым соприкасались мои глаза. Мой телефон почему-то не работал, но мне было все равно. Внутри у меня была своя рация, настроенная на источник изобилия и благополучия, и я всем посылала потоки спокойствия, радости и успеха. Я отдохнула так замечательно, так шикарно, что получила энергию на сто лет вперед. По крайней мере, мне именно так и казалось. И мое счастье не убывало с каждым уходящим днем отпуска. Наоборот, оно приближало меня к встрече с тем человеком, который ждал меня там, дома, который любил меня, и которого любила я.
Я прилетела в Нижний Новгород двадцать пятого июля. Я знала, что он будет в аэропорту. Я как девчонка выглядывала из-за голов многочисленных пассажиров, пытаясь его увидеть. Внутри у меня все дрожало из-за возбуждения и волнения. Я тащила свой чемодан, хрупкая, тонкая, высоченная, в летнем белом коротком сарафанчике, ярким пятном, выделяющимся на моей загорелой коже. И когда я вышла из зоны прилета, я с замиранием сердца увидела, как он стоял там, с огромным белым зайцем в руках, улыбающийся, смущенный. Я осветила своим сиянием весь аэропорт, когда вспорхнула к нему, почти бросив чемодан. Я вцепилась в него так, словно он был спасительным кругом для утопающего. И он держал меня так крепко, как мог, прижимая к себе и к зайцу. От счастья у меня на глазах выступили слезы, и я чувствовала себя от этого немного глупо. Я ощущала, как он горел внутри, от него сочился мягкий жар, и по моей коже побежали мурашки. Он оторвал меня от своих плеч.