-Ладно, я пойду, вы тут поговорите, эти ребята, как хорошо, что они должны были тебе контрольную занести, если бы не эта работа, что могло бы случиться, не знаю. Молодцы, спасибо вам за дочь, - и мой отец пожал Теме руку. Они так смешно смотрелись, оба высоченные, но мой отец огромный, как скала, а Тема худой, как молодое дерево. Я улыбнулась. Когда папа ушел, Тема сел рядом.
-Ты сможешь простить меня, - в каком-то отчаянии спросил он. Я видела муку на его лице, он винил себя в моем состоянии, и, частично, так оно и было, но такая эмоциональная реакция, конечно, была не его вина. Я всегда была гиперчувствительна ко всему, что меня окружало.
-Ты, что, - шепнула я, - нет, ты ни в чем не виноват, просто я так сильно волновалась за тебя, я боялась, что с тобой что-нибудь может случиться, я боялась этого больше, чем умереть самой.
Его глаза метнули порыв отчаяния.
«Я никогда себе этого не прощу», - вдруг услышала я его мысль.
Я мгновенно приподнялась к нему, хотела обнять, но тут же упала на кровать, не в силах удержаться от головокружения.
-Ты, что, лежи, - нежно сказал он и прикрыл меня одеялом.
-Ты не должен не прощать себя никогда, - горячо выпалила я. Он замер на мгновение, удивленный, потом опустил глаза.
-Темочка, умоляю тебя, не драматизируй ситуацию, у меня был простой вирус.
-Почему ты не отвечала на мои звонки? Тебе было так плохо? Ты что, умереть задумала? - я видела, с какой болью он смог выдавить из себя эти вопросы.
-Я не помню, - призналась я растерянно. Наверное, от болезни мой разум немного помутился.
«Он помутился вовсе не от болезни», - подумал он. Господи, он не перестанет себя винить.
-Чтобы сказали веды на это? - вдруг спросила я.
-Не знаю, - тихо сказал он.
-Я, конечно, точно не уверена, но, по-моему, кто-то из великих говорил, что мужчина и женщина, которые вместе, всегда являются полным отражением друг друга.
-Да, это так.
-Тогда за что ты себя винишь?
-Я должен был защищать тебя, а вместо этого устроил глупую потасовку, причина которой была скорее ревность и собственничество, а ни что-то благородное. Но самое главное, когда я был тебе нужен, и ты звонила мне, я не хотел говорить с тобой, потому что я ненавидел себя. А когда я справился с собой, ты уже была не в силах отвечать.
Он замкнулся, боль раздирала его на куски чувством вины.
-Тема,- я мягко взяла его за руку, - мы все совершаем ошибки. Для меня ты Бог, ты самый лучший, самый родной, самый дорогой. Для меня ты никогда не ошибаешься, что бы ты ни сделал, я верю тебе бесконечно, я доверяю тебе, я твоя. Каждый день, который я провела с тобой, каждая секунда, они все бесценны. Я не думаю, что были люди в этом мире, которые были так же счастливы, как я. И ты тому причина. И когда тебе больно, мне тоже больно. Если ты не сможешь простить себя, я не смогу простить себя. Ведь мы одно целое.
-Простить себя за что? - спросил он в какой-то внутренней агонии.
-За то, что ты не можешь простить себя, - и слезы покатились из моих глаз.
Он схватил меня, прижал к себе, мне кажется, что он не смог сдержать слезы. Но я точно этого не могла видеть. Я немного похныкала у него на плече. Я чувствовала, что нас трансформировало в какое-то новое качество, более глубокое, более тесное. Я знала, что мы стали еще ближе благодаря тому, что нам пришлось пережить, и это не могло ни радовать меня. Я была безвозвратно счастлива, и я точно знала, что он простит себя ради меня.
-Ты можешь кое-что сделать для меня? - спросила я.
-Что угодно, - ответил он уже с улыбкой.
-Сейчас придет Тетя Ира, и принесет куриный бульон, - я лыбилась.
-А, - он сразу сообразил, к чему я веду. - Я сейчас сбегаю в вегетарианское кафе и принесу тебе овощной.
-Спасибо, - весело сказала я. - И не задерживайся. А то куриный остынет и тебе придется хлебать его холодным.
-Я мигом, - и он чмокнул меня в губы, еще раз сильно прижав к себе.
Мне стало легче. Самое страшное позади. Конечно, я ужасно хотела узнать, чем кончилось дело с Маницким, но, если бы случилось что-нибудь страшное, я бы уже об этом знала. Потом от Родика я узнала, что они с Темой в тот вечер встречались, и когда Тема шел на встречу, его чуть не сбило машиной. Он взял с собой нож тогда, и до него дошло, что его останавливают от большой беды. И он не стал драться с Вадимом, он просто сказал ему, что у нас любовь большая, и что если он будет лезть, то ему придется отвечать перед Богом.
Тема мне потом рассказывал, что сама не знал, почему он это сказал. Но это подействовало. И Вадим больше никогда не лез в наши отношения. Более того, на второй день он явился ко мне в больницу с цветами и извинениями.
-Я сказал, что люблю Вас, - сказал мне он, - но теперь я понимаю, что любил лишь себя самого. Простите, - и он вышел из палаты с понурой головой.