-Боже, - говорил мне потом какой-то критик, - где же вы были раньше, Татьяна, нам так не хватало вашей остроты, вашей глубины, вашей правды.
-У Господа все вовремя, - отвечала я ему.
-Ну, что вы, милочка, Бог тут совершенно не при чем, Богом теперь будете вы благодаря правильно простроенной рекламе. Реклама нынче определяет Богов.
Весь июль я звонила Теме каждый день, иногда даже плакалась ему в трубку или в объектив камеры в скайпе.
-Ничего, - успокаивал он меня, - скоро все станет по тише, они запустят второй роман, и станет чуточку легче.
Мама Темы, разумеется, тоже знала о моем успехе. Она также знала, что я возвращаюсь с Москвы в начале августа, поэтому она неприминула заказать им путевки всей семьей в Грецию. Она хотела сделать так, чтобы они уехали за день до моего возвращения, чтобы мы с Темой не имели возможности увидеться, и я, ужасно страдая, все же умоляла Артема смириться с ее решением. Однако он велел мне приехать в этот день в аэропорт Домодедово, из которого они вылетали. И я послушалась и приехала. И мы стояли с ним, прячась от его родителей, целовались и обнимались целых полчаса, я ревела от усталости, напряжения и невозможности увидеть его еще целых две недели. Более того, по возвращению он был вынужден снова паковать свои чемоданы, так как 28 августа уже уезжал учиться в Германию на полгода.
-У тебя будет куча дел сейчас, - говорил мне Артем, - у тебя заказы на книги, стихи, статьи, у тебя работы море, время быстро летит, ты же знаешь.
-Я хочу только одно время, то, что связывает меня с тобой, - мямлила я сквозь слезы.
-Ну, и где твоя мудрость, девочка моя, - его голос был уже взрослым, он сильно повзрослел за последний год и вел себя, как настоящий вполне зрелый мужчина.
Я хныкала, а он гладил меня по волосам, хотя я знала, что он тоже ужасно переживал из-за нашего расставания. Но он никогда не показывал своих чувств, он был слишком сильным для этого, слишком ранимым.
Несмотря на мои переживания эти две недели расставания пролетели как один день. Я никогда не работала так много, несмотря на то, что я всегда имела склонность перерабатывать. Тема вернулся 17 августа, и у нас появилась целая неделя, чтобы побыть вместе. Я почти забросила свои труды, я устроила себе отпуск, я хотела пропитаться Темой так, чтобы пропитки хватило на полгода.
В наш последний вечер перед его отъездом в Германию он пригласил меня в кафе на Грибной канал. Очень милый ресторанчик открывал вид на ночную реку, подернутую серебром Луны. Я была одета в дорогое платье, которое купила в Москве - розовый шифон струился до самого пола, плечи и спина открыты. Розовый жемчуг украшал уши и шею, волосы собраны каскадом сзади. Я была красива для Артема.
-Ты самая прекрасная женщина во Вселенной, - говорил мне он, наливая в мой фужер искры шампанского.
-Эта женщина будет считать дни до твоего приезда, - я улыбалась, но в моих глазах была тоска и я это знала.
-Я вернусь к тебе, - просто сказал он, я видела, он говорил правду.
Мы выпили по глотку вина вприкуску с клубникой, щедро посыпанной сахарной пудрой.
-Посмотри туда, - сказал он. Я увидела, как на открытой площадке рядом с нами какой-то человек вытащил баллон с газом.
-О Боже, - воскликнула я, до меня дошло, что это был сюрприз.
Мы увидели, как мужчина стал запускать в небо один за другим горящие оранжевые сердца, видимо внутри у них были свечи. Это было настолько восхитительно, что я прослезилась.
-Видишь, - сказал он мне, держа мою руку в своих ледяных объятиях, - даже когда очень темно, как сейчас, настоящая любовь, она горит, она парит среди темноты, ее нельзя спрятать. Так и моя любовь к тебе невесома, не ощутима, но ярка и реальна. Где бы я ни был, на самом деле я рядом с тобой.
Мои глаза наполнились слезами. Я ничего не могла выжать из себя, потрясенная, сраженная его искренностью, растроганная. Заиграла красивая музыка саксофона, та, что я послала ему В контакте на день рождения несколько лет назад, когда наши отношения еще только начинались.
-Разрешите пригласить вас на танец, - сказал он шутливо, вставая и тяня меня за собой.
И мы закружились под оранжевыми сердцами, молодые, красивые, счастливые, настоящие.
-Жди меня, - сказал он мне на прощание в этот вечер, - и я вернусь быстро.
-Я жду тебя, чтобы ты вернулся, чтобы Бог хранил тебя на всех путях твоих, я жду тебя, чтобы ты был успешен, чтобы у тебя все получалось, чтобы ты мог быть счастливым. Я жду тебя, Артем.
И он уехал. На полгода. А я осталась работать, жить одной, почти не выходя из дома неделями, трудясь над книгами, а потом неделями домой не возвращаясь, посещая необходимые мероприятия. Я жила полной жизнью, выпустила свой третий роман в декабре, терпела побочные эффекты знаменитости. За мной ухаживали мужчины, лоснились, напирали, давили, льстили, соблазняли. Но я была от всего этого в какой-то стороне, где-то далеко в немецком Эссене, там, где учился мой любимый. Я вставала с ним и ложилась с ним, ни секунды не выпуская его энергетику из своего потока. Он был моим миром, он был тем, что мне было нужно, тем, что давало мне смысл моего присутствия на этой Земле. Он был родным, кем-то, кто знал меня лучше, чем я сама себя. Он был легким воздухом, который заставлял меня бушевать огнем, жить, творить. Он был мной, а я была им. Мы сплетались так гармонично, что никому и в голову бы не пришло разъединять нас. Никому, кто знал, как мы любим друг друга, тому, кто сам умел любить, кто все еще оставался живым в этом мире, кто сумел спасти хотя бы клочок живой ткани настоящего чувства. А те, кто не умели понять, они были уже обесточены, опустошены, они были мертвы.