Постепенно я вышел из депрессивного состояния. Нужно было принимать участие в студенческом дне первокурсника, и я увлекся этой идеей, писал сценарий, подбирал музыку. Мы допоздна репетировали, смеялись, и постепенно я расслабился и стал чувствовать себя лучше. Я понял, что в этом мире ко всему привыкаешь. Чтобы ни случилось, хорошее, плохое, все теряет свою актуальность спустя какое-то время. Все течет, двигается, мы не можем остановить что-то только потому, что мы этого хотим, точно так же как мы не в силах заставить время двигаться быстрее, потому что хочется проскочить тот или иной момент своего бытия.
Мое настроение было уже лучше, я приоткрылся для внешних сношений, и был уже более или менее сносен, когда однажды на ее занятии я почувствовал, что скучал. Она стояла у доски, и я словно впервые увидел ее, такую простую, хрупкую, но в то же самое время, уверенную в себе и, как всегда, лучезарную. Она повернулась ко мне, ее улыбка предназначалась лично мне, и мое сердце затрепетало. И мне стало так хорошо от ее присутствия, что я потерялся в догадках, как мог так долго быть без нее. Какое-то время я просто напитывался ею, наслаждался, следил за ней. Она задала какое-то задание, и я обнаружил, что забыл ручку.
-У вас есть ручка? - я испытывал какое-то удовольствие от того, что буду держать что-то, принадлежащее ей, в своих руках.
-Да, - и она протянула мне свой пенал.
Я взял в руки ее ручку, и нестерпимое удовольствие заструилось по моему телу. Это было интимно, ее вещь в моих руках. И я начал замечать, что мысли и чувства, скрываемые внутри долгое время, стали вдруг накрывать меня с головой. Я неожиданно открылся для ощущения ее близко, мне казалось, что она прикасалась ко мне своими взглядами физически, я остро чувствовал возбуждение, и это не приводило меня в стыд. Наоборот, я страстно желал ее, она была рядом, но в то же самое время далеко, и это будоражило меня еще сильнее.
Я сказал ей, что не верну ее ручку, что готов предложить взамен любую другую. Сам не могу сейчас понять, как я осмелился так открыться, но она, казалось, совсем не придала этому значения, бросила что-то типа: «оставьте их все себе». Меня это, конечно, взбесило, но я не подал виду. А вечером я крутил ее ручку в руках, гладил, представляя, что трогаю ее саму, такую нежную и страстную. Я возбуждался, сходил с ума, она стала магнитом, который невыносимо тянул меня к себе. Я стал думать о возможности быть с ней, но мне ничего не приходило в голову, кроме того, что она уже взрослая, скорее всего у нее есть мужчина. Я знал, что она в разводе, но это же не означало, что она в свои тридцать один год (она как-то обмолвилась о совеем возрасте) должна была быть одна. Хотя даже если мужчины у нее и не было, я все равно не мог себе позволить вести с ней взрослую жизнь - приглашать ее в рестораны, водить в кино, театры, я еще не зарабатывал, а тех денег, которые мне давали родители, мне едва хватало самому. Я понимал разницу между нами, я был не дурак, но я так же понимал, что не могу заставить себя не хотеть ее и не чувствовать к ней того, что я ощущал. Я вдруг понял, что меня невообразимо тянет к ней. И самое странное было то, что дело было не только в сексе. Разумеется, она возбуждала меня, она была взрослая, опытная, невероятно сексуальная женщина. Но я видел в ней те черты, которые были для меня воплощением идеала человека. Она была свободна, ее мышление было автономно, независимо и оригинально. Она светилась, словно солнце, щедро раздаривая свою любовь. А главное, она была абсолютно искренняя в своих порывах, в ней не было притворства, коварства и лести. Она была живой, одна из немногих, она жила, и мне только оставалось догадываться, чем ей пришлось пожертвовать ради этого.
Чем больше я думал о ней, тем больше хотел ее, и тем больше страдал из-за невозможности реализации своих желаний. Я хотел любой связи с ней, пусть даже самой незначительной, мне доставляло удовольствие все, что было связано с ней. В конце концов, я признался себе, что я влюбился. Я допускал мысль о том, что из-за своих чувств я мог сильно идеализировать ее, но меня это мало волновало. Для меня она была богиней, лучшей из всех, кого мне пришлось когда-либо встречать. И я мучился, тихо, молча, терпел, у меня не было выхода. Я терпел, и это была сладкая мука. Я понимал, что скоро будут каникулы, что нам придется расстаться почти на два месяца, и я даже хотел этого. Сам не знаю почему, но иногда мне хочется сделать больно самому себе, мне кажется, что чем быстрее я столкнусь с неизбежной болью, тем скорее она отпустит меня из своих когтей.