Марк крепко обнял Сашеньку. Он знал, что должен защитить ее, чего бы это ни стоило. Но как защитить от того, что живет внутри него? От этой темной, страшной части его самого?
С каждым днем бессонница терзала его все сильнее, кошмары становились все более реалистичными, а реальность – все более призрачной. Марк чувствовал, что теряет контроль, что его прошлое оживает и вот-вот поглотит его, вместе с теми, кого он любил больше всего на свете. Анна видела его страдания, его бессонные ночи, его внезапные вспышки гнева, сменяющиеся апатией. Она чувствовала, что он отдаляется от нее, запирается в себе. И она не знала, как ему помочь, как пробиться сквозь стену его молчания.
Глава 3. Тени сгущаются.
В воздухе висело напряжение, готовое взорваться. Анна смотрела на Марка, пытаясь уловить его эмоции. Но он был непроницаем. Он избегал ее взгляда, уходил от вопросов, прятался за невидимой стеной. Внезапные провалы в памяти пугали. Вспышки ярости заставляли вздрагивать. А его страхи… они были совсем необъяснимы.
Марк, с ложкой овсянки в руке, замер, словно статуя. Глаза его устремились в пустоту за окном, но Анна знала, что он смотрит не туда. Он видел что-то другое, что-то, что пугало его до глубины души.
— Марк? — Анна постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно. — Все в порядке? Ты какой-то странный.
Он моргнул несколько и растерянно посмотрел на ложку в своей руке, а затем на жену.
— Да, да, все хорошо, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто… задумался немного. О работе.
Анна нутром чуяла ложь. Хотелось закричать, потребовать честности, но она боялась того, что может услышать, боялась, что правда разрушит их семью.
— О работе? — с притворной иронией спросила Анна. — Смотришь в окно, а думаешь о делах? Интересно.
Марк отвёл взгляд, уставился в тарелку и начал ковырять кашу. Он не смотрел ей в глаза, и это лишь подтверждало её догадки.
— Просто день тяжёлый, много всего, — пробормотал он, словно оправдываясь.
Сашенька, обычно шумный и жизнерадостный ребенок, тоже изменилась. Ее игры стали тихими и замкнутыми, а в рисунках появились жуткие образы. Сначала Анна не придала этому значения. Дети часто рисуют всякую ерунду. Но потом… Безликая фигура с огромными когтями, тянущимися к нарисованным детям, темные дома с пустыми черными провалами окон, искаженные лица, искаженные гримасами ужаса… Эти образы не давая Анне покоя.
Однажды она нашла рисунок, который заставил ее переживать еще больше. На белом листе бумаги, криво раскрашенная девочка стояла в углу темной комнаты. Над ней, словно хищная птица, нависала высокая черная тень, непропорционально большая, зловещая.
Опустившись на колени рядом с дочерью, Анна осторожно спросила:
— Сашенька, солнышко, что это ты нарисовала? Кто это там в углу?
Девочка вздрогнула. Она съежилась, словно хотела спрятаться от чего-то страшного. Тоненьким пальчиком она показала на черную тень.
— Это… он, — прошептала девочка. — Он всегда приходит… когда ты спишь.
— Он? Кто он, Сашенька? Ты его знаешь?
— Нет… Я не знаю, — прошептала она, — Но он всегда приходит…
Анна крепче обняла дочь. Кто этот загадочный "он", который пугает ее ребенка? И как защитить Сашеньку от ночного кошмара, который, казалось, стал реальностью?
Вечером, когда Сашенька уснула, Анна достала рисунки дочери и разложила их на столе перед Марком. Тишина в комнате давила.
— Марк, посмотри на это, — тихо сказала она. — Это… это не нормально.
Марк, нахмурившись, бросил взгляд на рисунки.
— Анна, опять начинаешь? Это просто детские фантазии. Не выдумывай.
Анна вспыхнула от обиды. Неужели он совсем не видит, что происходит?
— Это не фантазии, Марк! — Голос сорвался на крик. — Посмотри на них! Это же кошмар! А сегодня Сашенька сказала… она сказала, что видит какую-то тень, которая приходит к ней ночью!
Марк вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Анна, успокойся. Ты слишком мнительна. Зачем раздувать из мухи слона?
— Да как ты можешь так говорить?! — взвизгнула она. — Наша дочь боится спать! Ты хоть понимаешь это? И я… я думаю, что дело не только в ней. Я думаю, что с тобой тоже что-то не так!
И тут Анна выдохнула самое ужасное из того, что приготовила:
— Поэтому я записала нас всех к психологу. На завтра.
Взгляд Марка мгновенно заледенел. И внезапно комната наполнилась громом – громом его ярости.
— Ты что сделала?! — прорычал он, вскакивая со стула. Стул с грохотом упал на пол. — Ты, что, совсем с ума сошла?! Записать нас к психологу? Без моего ведома?!
Анна отшатнулась от него, прижавшись спиной к стене. Глаза Марка горели яростным огнем, лицо исказилось от гнева. Она видела в нем чужого, страшного человека.