В дверях стоял Марк. Его лицо было бледным, глаза – пустыми. Он смотрел на них, но казалось, что видит что-то другое.
— Я вернулся, — прошептал он. Он улыбнулся и направился вглубь дома.
Глава 5. Убегай
Ночь обволакивала город плотным, влажным покрывалом. Тусклый свет фонаря едва пробивался сквозь пелену густого тумана, танцующего над мокрым асфальтом. В глубине узкого переулка, между обшарпанными стенами домов, притаилась тень. Она двигалась бесшумно.
Молодая девушка, навид чуть более двадцати лет, закутанная пальто, шла по переулку, погруженная в свои мысли. Каблуки ее сапог глухо стучали по мокрому камню, нарушая тишину. Внезапно тень метнулась вперед.
Острый блеск стали сверкнул в тусклом свете фонаря. Лезвие вонзилось в плоть с приглушенным хлюпающим звуком. Девушка вскрикнула, но звук тут же захлебнулся в ее горле. Руки ее судорожно схватились за рану, пытаясь остановить поток алой крови, заливающей пальто.
Убийца, словно одержимый, наносил удар за ударом. Ярость, клокотавшая в нем, требовала выхода. Тело жертвы обмякло и рухнуло на мокрый асфальт.
Убийца замер, тяжело дыша. В глазах его читалось безумие. Он окинул взглядом переулок, проверяя, не было ли свидетелей. Тишина. Лишь редкие капли дождя барабанили по жестяным крышам домов, да ветер завывал где-то вдалеке.
Вместо того, чтобы бежать, он опустился на колени рядом с телом. С каким-то жутким, методичным хладнокровием он начал осматривать окрестности. Удостоверившись, что никого нет, он достал из внутреннего кармана пальто плотную полиэтиленовую пленку.
С трудом, матерясь сквозь зубы, он завернул в нее тело, стараясь не оставлять следов крови на окружающих стенах. Затем, собрав всю свою силу, убийца взвалил ношу на плечи.
Шатаясь и спотыкаясь, он вышел из переулка на тихую улицу. Здесь тоже ни души. Туман плотно обволакивал все вокруг, словно скрывая его деяние от чужих глаз.
Под покровом ночи убийца протащил тело несколько кварталов, пока не достиг старого, заброшенного склада. С тяжелым стуком он бросил пленку с телом на пыльный пол. Игра только началась.
***
Рисунок Сашеньки с жуткой Тенью не выходил у Анны из головы. Она не могла это просто так оставить. Ей нужно было во всем разобраться: что случилось с Марком и, что, черт возьми, творится в их доме.
Первым делом Анна решила поискать в кабинете Марка. Раньше это было её любимое место в доме, где пахло книгами и табаком Марка. Сейчас там будто поселился холод. Она обыскала стол, ящики, книжные полки. Бухгалтерские бумаги, рабочие отчеты, старые фотографии… ничего особенного. Ничего, что могло бы объяснить, почему Марк так странно себя ведет.
На дне одного из ящиков она обнаружила старую, потертую шкатулку, которую никогда раньше не видела. Замок был сломан, словно его взломали когда-то давно. Внутри, в беспорядке, лежали какие-то вещицы: обрывок выцветшей шелковой ленты, маленький серебряный кулон в форме полумесяца, старая, пожелтевшая фотография, на которой с трудом можно было различить лица, а также маленький клочок глубокого фиолетового бархата.
Внезапно дверь кабинета скрипнула, и в комнату вошел Марк.
Анна вздрогнула и попыталась быстро захлопнуть шкатулку, но не успела. Он увидел содержимое ее рук.
— Что ты делаешь? — спросил Марк, его голос был ровным, но в глазах читалось какое-то странное, настороженное выражение.
Анна сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Я… я просто искала кое-что, — пробормотала она, чувствуя, как щеки заливаются краской. — И наткнулась на эту шкатулку. Что это?
Марк нахмурился и подошел ближе. Он выхватил шкатулку у нее из рук и внимательно осмотрел содержимое. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Не помню… старые вещи, наверное. Не думаю, что это важно.
Он поставил шкатулку обратно в ящик и закрыл его. Потом повернулся к Анне, и… его взгляд изменился. Он улыбнулся, как делал это всегда, тепло и нежно.
— Что ты хотела найти, дорогая? Я могу помочь?
Анна опешила. Этот взгляд, эта улыбка… он снова был прежним Марком! Не тем чужим и пугающим человеком, который вернулся домой. Как же она соскучилась по его теплоте, по его близости. В последние дни ей казалось, что он отдаляется, превращается в чужого человека. И сейчас, когда он снова рядом, когда смотрит на нее с любовью, она готова поверить, что все плохое – лишь плод ее воображения.
— Да… то есть, нет, ничего, — растерянно ответила она. — Я просто… волнуюсь. За тебя, за Сашеньку.
Марк обнял ее и крепко прижал к себе.