– Он не говорил, мужик, а я не спрашивал. У него было чумовое ширево, ты понял?
– А ты не поинтересовался? Твою сестру прикончили, а ты не поинтересовался, почему какой-то чужой дает тебе дурь за ее кассеты?
– Эй, мужик, я не интересовался и не интересуюсь. Я ничего не думаю. Я просто падаю. Ща совсем упаду. Меня ломает, мужик! Псти!
– А твой брат знает про все это?
– Нет! Он меня убьет, мужик! Ты мне делаешь больно, но он меня просто убьет, поэл? Не говори ему!
– Что было на тех кассетах, Рафаэль?
– Не знаю. Я их не слушал, мужик!
Я из принципа отказывался ему верить.
– В угол. Привяжу. На просушку.
– Там была просто какая-то детская болтовня, мужик, клянусь! Я целиком не прослушивал, но, когда тот чувак предложил мне за них ширева, я немножко послушал перед тем, как отдать. Просто какой-то ребенок говорит с моей сеструхой. Она слушает, потом говорит: рассказывай еще, и он опять говорит.
– Про что?
– Да не знаю я, мужик! Там дальше пошло тяжело, ребенок плачет, Илена плачет, я и выключил. Я не хочу ничего знать.
– Из-за чего они плакали, Рафаэль?
– Не знаю, мужик; типа как кто-то обидел того мальчишку… Илена спрашивает, не обидели ли его, а он говорит, типа да, она плачет, ребенок тоже плачет…
– Что еще?
– Это всё.
Я так тряхнул Рафаэля, что у него стукнули зубы.
– Если хочешь, чтобы я повторил, я могу повторить, мужик, но больше я ничего не знаю! – выкрикнул он, всхлипывая и хватая ртом воздух.
Я подержал его на расстоянии вытянутой руки, потом отпустил. Он недоверчиво посмотрел на меня, скользнул вдоль стены, найдя место между «Шеви» и ржавым фургоном «Додж». Не сводя с меня глаз, вытер нос, пролез между двумя машинами и бросился бежать без оглядки.
Я подъехал к бензоколонке на углу Вёрджил и Сансет, заправился и позвонил с таксофона в Ла-Каса-де-лос-Ниньос. Ответила та самая секретарша с оптимистичным голосом. Стараясь говорить с медлительной южной растяжечкой, я попросил ее позвать Крюгера.
– Мистера Крюгера сегодня нет на месте, сэр. Будет завтра.
– Ах да, точно! Он говорил, что у него будет отгул, когда я приеду.
– Ему что-нибудь передать, сэр?
– Черт, нет. Я его старый друг по школе. Мы с Тимом – давние кореша. Меня сюда занесло в командировку – я торговый представитель «Бекер мэшин уоркс», Сан-Антонио, Техас, – и вот решил воспользоваться случаем, повидаться со стариной Тимом. Он дал мне свой домашний номер, но я его, видать, посеял. А у вас, случайно, нету?
– Мне очень жаль, сэр, но нам не полагается давать личную информацию.
– Да врубаюсь… Но, как я уже говорил, мы с Тимом дружки неразлейвода. Может, позвоните ему домой, скажете, что старина Джефф Сэксон на линии, готов пересечься, но застрял без адреса?
На заднем плане слышался треск телефонов.
– Минутку, сэр.
Когда она вернулась на линию, я спросил у нее:
– Еще не позвонили ему, мэм?
– Нет, я… я сейчас довольно занята, мистер…
– Сэксон, Джефф Сэксон. Если вы позвоните старине Тиму и расскажете ему, что старина Джефф Сэксон в городе, чтобы увидеться с ним, я гарантирую, что он будет просто…
– Ладно, почему бы мне просто не дать вам номер?
Она звучно зачитала семь цифр, судя по первым двум – место было где-то на побережье.
– Огромное спасибо. По-моему, Том говорил мне, что живет где-то рядом с пляжем, – это далеко от аэропорта?
– Мистер Крюгер живет в Санта-Монике. Минут двадцать на машине.
– Ого, неплохо – может, я прямо сейчас заскочу к нему, типа как сюрприз, как думаете?
– Сэр, мне надо…
– Вы часом не знаете его адрес? Говорю же вам, денек сегодня просто сбесишься, авиакомпания потеряла мой чемодан с образцами, и у меня завтра две встречи. По-моему, я убирал записную книжку в портфель, но теперь уже точно не знаю, и…
– Вот вам адрес, сэр.
– Огромное спасибо, мэм. Вы очень помогли. И у вас очень приятный голос.
– Спасибо, сэр.
– Вы сегодня вечером свободны?
– Боюсь, сэр, что нет.
– Попытка не пытка, точно?
– Да, сэр. Всего хорошего, сэр.
Я катил к северу уже добрых пять минут, прежде чем услышал какое-то комариное зудение. Тогда-то и понял, что этот звук сопровождал меня с того самого момента, как я отъехал от заправки. В зеркале заднего вида, в некотором отдалении за мной, возник мотоцикл, подергивающийся, словно муха на горячем лобовом стекле. Водитель крутанул ручку газа, и муха выросла в чудище, как в японском фильме ужасов.