– Уилл! – угрожающе произнес Маккафри.
– Я не знаю – столько времени…
– Подумайте! Вы ударили его достаточно сильно, чтобы убить? Наверное, нет. Включите мозги. Они у вас неплохие. Раньше вы всё помнили.
– Да, когда-то у меня были хорошие мозги, – пробормотал он.
– Они по-прежнему хорошие! Вспоминайте. Вы ударили маленького Уилли сбоку по голове. По какой стороне?
– Не знаю…
– Уилл, это все брехня. Он пытается запудрить тебе мозги. – Маккафри искал способ меня заткнуть. Но револьвер Тоула поднялся и метнулся к той точке, где у нормального человека должно быть сердце.
– Так с какой стороны, доктор? – требовательно спросил я.
– Я правша, – ответил он, словно впервые открыв для себя этот факт. – Я пользуюсь правой рукой. Я ударил его правой рукой… Я опять это вижу… Он подходит ко мне из спальни. Зовет маму. Подходит справа, бросается ко мне. Я… бью его по правой стороне. Да, по правой стороне.
Боль в голове превратила обычную речь в пытку, но я продолжал нажимать.
– Да. Именно. Думайте! А что, если Маккафри обманул вас – вы не убивали Уилли? Вы ранили его, но он выжил. Какого рода повреждения, какие симптомы могут вызываться травмой правого полушария у развивающегося ребенка?
– Черепно-мозговая травма правого полушария – правая сторона мозга управляет левой стороной тела, – продекламировал Тоул. – Травма правого полушария вызывает дисфункцию левой стороны.
– Замечательно, – поощрил я его. – Сильный удар со стороны правого полушария может вызвать левосторонний гемипарез. Плохая левая сторона.
– Эрл…
– Да. Тело так и не было найдено, потому что ребенок не умер. Маккафри проверил пульс, понял, что он есть, увидел вас в шоке и решил воспользоваться ситуацией, сыграть на вашем чувстве вины. Он завернул в одеяла оба тела, причем ваши дружки ему практически не помогали. Лайлу засунули за руль машины и столкнули с моста Эвергрин. Ребенка забрал Маккафри. Наверняка обеспечил ему какую-то медицинскую помощь, но не самым лучшим образом, потому что уважающий себя врач должен был бы сообщить о происшествии в полицию. А после похорон исчез. Это ваши слова. А исчез он потому, что ничего другого ему не оставалось. У него на руках был малолетний ребенок. Он забрал его с собой в Мексику, черт знает куда, дал ему другое имя – и ваш сын превратился в ту личность, которой неизбежно становится тот, кого воспитывает такое чудовище. Он сделал себе личного робота.
– Эрл… Уилли-младший… – Брови Тоула сошлись на переносице.
– Чушь собачья! С дороги, Уилл! Я приказываю!
– Это правда, – проговорил я сквозь гулкое уханье в голове. – Сегодня перед тем, как принять таблетки, вы сказали, что Мелоди кого-то смутно вам напоминает. Осторожно повернитесь – не выпускайте его из виду! – и хорошенько на нее посмотрите. И скажите почему.
Тоул попятился, не сводя дула револьвера с Маккафри, коротко глянул на Мелоди, а потом пригляделся попристальней.
– Она похожа, – тихо проговорил он, – на Лайлу.
– На свою бабушку.
– Я не мог знать…
Естественно, он не мог! Куинны были бедняками, невеждами, отбросами общества. На клеточном уровне. Его взгляды на генетическое превосходство высшего класса не позволяли ему даже фантазий о связи между ними и своей родословной. А теперь его защита рухнула, и озарения били в его сознание, будто капли кислоты, – и в каждой точке контакта вздувалась болезненная психическая рана. Его сын – убийца, человек, превращенный в ночного хищника. Мертв. Его невестка – интеллектуально ограниченное, беспомощное, жалкое создание. Мертва. Его внучка – маленькая девочка, на которой он отрабатывал свое ремесло и которую закормил медикаментами до ступора. Жива. Но ненадолго.
– Он хочет убить ее. Разорвать на части. Вы сами его слышали. Вскрытие покажет необычайную жестокость…
Тоул повернулся к человеку в зеленом.
– Гас… – всхлипнул он.
– Ну-ну, тише, Уилл, – успокаивающе сказал Маккафри, как малому ребенку. А потом влепил в Тоула из своего «Магнума». Пуля вошла тому в живот и вылетела из спины в мелких брызгах крови, кожи и кашемира. Тоул повалился назад, упав на край койки. Грохот выстрела гулко отдавался в бетонной комнате. Как в грозу. Ребенок проснулся и зашелся в крике.
Маккафри машинально ткнул стволом в ее сторону. Я бросился на него и ударом ноги по запястью выбил револьвер. Тот отлетел назад, ко входу в бункер. Толстяк бешено взвыл. Я опять пнул его, в голень. Это было все равно как пинать говяжью тушу. Маккафри попятился в переднюю за револьвером. Я последовал за ним. Он резко развернулся, колыхаясь всем телом. Я врезал ему в поясницу, сложив руки в замок.