Еще одна фотка. Илена Гутиэрес в окружении улыбающихся детишек. Она стояла на полу на коленях, а они лазали по ней, дергали за подол блузки, клали ей головы на колени. Высокая, хорошо сложенная молодая женщина – скорее просто симпатичная, чем красавица, с совершенно земным, открытым взглядом; овальное личико обрамляет копна желтоватых уложенных волос, выступающих разительным контрастом к латиноамериканским чертам лица. За исключением этих черт – классическая молодая калифорнийка. Того типа, что лежат лицом вниз на песке Малибу, расстегнув лифчик купальника и подставив солнцу гладкую бронзовую спину. Девушка с рекламы «Кока-Колы» и шоу «прокачанных тачек», что заезжает в супермаркет в крошечном топике и шортах и выходит оттуда с шестибаночной упаковкой прохладительного в руках. Она не должна была закончить свой жизненный путь в виде избитого безжизненного куска мяса, засунутого в выдвижной ящик морозильника городского морга.
Ракель Очоа взяла фотографию у меня из рук, и мне показалось, что на лице у нее промелькнула зависть.
– Илена мертва, – сказала она, укладывая снимок обратно в сумочку и хмурясь, словно я только что совершил какое-то святотатство.
– Похоже, они ее просто обожали, – заметил я.
– И вправду обожали. А теперь они достались одной старой кошёлке, которой насрать и на них, и на свою работу. Теперь, когда Илену… когда ее больше нет.
Очоа расплакалась, прикрывая лицо платком от моих глаз. Ее худенькие плечи тряслись. Она съехала на сиденье кабинки пониже, будто пытаясь спрятаться, и тихо всхлипывала.
Я встал, обошел столик и обнял ее за плечи. Под рукой она казалась непрочной и невесомой, как паутина.
– Не-не. Всё со мной в порядке. – Но она тут же придвинулась ближе, зарывшись в полы моей крутки, как в нору в ожидании долгой холодной зимы.
Держа ее в руках, я вдруг осознал, что ее близость мне приятна. И пахла она приятно. В руках у меня оказалось что-то на удивление мягкое, женское. Я вообразил, как подхватываю ее на руки, легкую, как перышко, и хрупкую, и несу в постель, где ее мучительный плач вскоре смолкает под влиянием самого действенного в виде лекарства – оргазма. Дурацкая фантазия, потому что требовалось нечто большее, чем банальный трах и обнимашки, чтобы разрешить ее проблемы. Дурацкая, потому что вовсе не для этого затевалась встреча. Чисто плотское возбуждение подняло свою уродливую голову в самый неподходящий для этого момент. И все же я не отпускал ее до тех пор, пока всхлипывания не замедлились, а дыхание не стало размеренным. Подумав о Робин, я в конце концов отпустил ее и передвинулся на свое место.
Избегая моего взгляда, Ракель достала пудру и быстро исправила нанесенные макияжу повреждения.
– Ну я и дура.
– Нет, дело не в этом. Панегирики для этого и предназначены.
Она на миг задумалась, после чего ухитрилась улыбнуться.
– Да, наверное, вы правы. – Потянулась через стол и положила свою маленькую руку поверх моей. – Спасибо вам. Мне так ее не хватает.
– Понимаю.
– Да ну? – Очоа отдернула руку, внезапно рассердившись.
– Нет, пожалуй, что нет. Я никогда еще не терял того, с кем был по-настоящему близок. Вы готовы принять мои самые искренние соболезнования?
– Простите. Я вела себя грубо – с того самого момента, как вы вошли. Это так тяжело… Все эти чувства – печаль, пустота и злость на то чудовище, которое это сделало… Такое ведь только чудовище могло сделать, так ведь?
– Да.
– Вы его поймаете? Тот большой детектив его поймает?
– Он очень способный парень, Ракель. По-своему тоже довольно одаренный. Но ему практически не с чего начать.
– Да. Полагаю, мне следует вам помочь, так ведь?
– Это было бы замечательно.
Она нашла в сумочке сигарету и прикурила ее дрожащими руками. Глубоко затянулась, медленно выдохнула дым.
– Что вы хотите знать?
– Для начала, совершенно стандартный вопрос: у нее были враги?
– Совершенно стандартный ответ: нет. Она была популярна, ее все любили. А потом, тот, кто с ней все это сделал, явно не из ее знакомых – мы никогда не общались с такого рода людьми.
Очоа содрогнулась, осознав собственную уязвимость.
– У нее было много мужчин?
– Все те же вопросы… – Она вздохнула. – Перед тем как Илена познакомилась с ним, она не слишком-то часто встречалась с парнями. А после только он и был.