— Келберн… — в ее устах это не прозвучало именем. — Он мне не нравится, и он на мне не женится.
— Не женится, но детей мог бы сделать. Для вас существует пятидесятипроцентная вероятность зачатия.
Она соблазнительно выгнула спину. Даже у женщин расы Келберна не было таких тел, как у нее, и Мередит об этом знала.
— С расовой точки зрения шанс есть, — сказала она. — Действительно, мы с Келберном вполне способны к скрещиванию.
— Точно ли? — спросил он, безуспешно изображая равнодушие.
— Как можно быть уверенным в теории? — вопросом на вопрос ответила она и прищурила глаза в кривоватой усмешке. — Конечно, не точно.
У Холдена щеки захолодели, как при местном наркозе.
— Непременно надо было мне об этом говорить?
Мередит встала, подошла к нему, потерлась, и он рефлекторно среагировал. Взмахнул рукой и почувствовал, как промялась ее плоть под костяшками кулака.
Отстранившись, Мередит неловко закрыла лицо руками. Когда же отняла ладони, из-под них хлынула кровь. Мередит ощупью нашла зеркало и, встав перед ним, отерла кровь, внимательно присмотрелась.
— Ты мне нос сломал, — деловито сказала она. — Надо убрать кровотечение и боль.
Она вправила себе нос на место и потеребила его, проверяя, правильно ли встала кость. Потом закрыла глаза и замерла в молчании. Вскоре вновь повернулась к зеркалу, критически осмотрела себя.
— Кость на месте и отчасти схватилась. Ночью сосредоточусь и к утру залечу до конца.
Порывшись в шкафчике, Мередит плотно закрепила нос полоской невидимой ленты. И повернулась к Холдену.
— Я гадала, как ты поступишь. Ты меня не разочаровал.
Холден жалко улыбнулся. Перевязка, пусть даже невидимая, не украшала ее плоское лицо. Почему его все равно влечет к ней?
— Попробуй Эммера, — устало предложил Холден.
— Он не устоит, а дик он еще больше меня.
— Неужели? — Мередит загадочно улыбнулась. — В биологическом смысле — возможно. И даже слишком. А ты — в самый раз.
Он сел на кровать. Опять же, проверить, как поступит Эммер, можно было единственным способом — и она об этом знала. У Мередит понятие любви относилось лишь к телу, к использованию своего тела таким образом, чтобы добиться преимущества — какого? — для будущих детей. Остальное не имело значения, и в вопросе сплава высшего с низшим она была к себе так же беспощадна, как к нему. И все-таки Халден ее желал.
— Право, мне кажется, я тебя люблю, — заговорила Мередит. — И если любви достаточно, я может и выйду за тебя вопреки всему. А от кого у меня будут дети — посмотрим. — Она втерлась в его объятия.
Расовое неравенство было велико, и она его провоцировала, но вина в том была не только на ней. Кроме того…
Что — кроме того? У нее красивое тело, способное выносить превосходных детей — возможно, даже от него.
Холден отвернулся. С такими мыслями он ничем не лучше нее. Неужели они все такие, все одинаковы — каждый лезет вверх из ила к лучшему, что способен зачать. Лезет по телам — нет, сквозь тела — каждого, кого можно использовать, соблазнить или женить на себе — вперед и вверх. Он вновь занес руку, но теперь его гнев обратился на самого себя.
— Осторожней с носом, — напомнила Мередит, прижимаясь к нему. — Ты его уже раз сломал.
Он поцеловал ее с неожиданной страстью — хоть и помнил, как эта страсть примитивна.
Спектакль марионеток не дал немедленных результатов, и его время от времени повторяли. После третьего раза Фирмон явился с докладом к Холдену, корпевшему над скудными биологическими свидетельствами по неведомому предку. Вся статистика представляла собой гадание наобум, без единого реального факта. За двести тысяч лет мало что сохранилось.
Фирмон уселся и заговорил.
— Сработало. Несколько часов назад поймали парочку.
Холден взглянул на гиропонщика; он-то надеялся, что не сработает. Приятно оказаться правым, но он бы предпочел иметь дело с менее смекалистым противником. Одно дело — осторожность зверьков, увертки и хитрости. Разум куда менее предсказуем.
— Где они? — спросил Холден.
— А они вам нужны? — Фирмон не скрыл удивления.
Халден вздохнул: он сам виноват. Фирмон потенциально был не глуп, но не обучался использовать свои мозги, а это важнее, чем принято думать.
— Животное, достаточно сообразительное, чтобы оценить возможности ножа, уже поэтому стоит изучит. И особенно, если оно — паразит.
— Мы уберем настройку на кремацию, — пообещал Фирмон. — В следующий раз только оглушим.