Я осторожно прикоснулась к драгоценностям, которые являли собой пример истинного искусства. Мне никогда не приходилось видеть и уж тем более держать в руках дорогие украшения, а подарок Джеймса, беспорно, был венцом ювелирного искусства. Я боялась даже тронуть это великолепие, чтобы случайно не повредить хрупкую конструкцию. Интересно, Джеймс всем своим "девушкам" предлагает надеть такую красоту?
Что-то в груди неприятно кольнуло при мысли о том, что это лишь для того, чтобы я выглядела подобающе. Но, снова взглянув на подарок, я отогнала неприятные подозрения и, не в силах сдержать улыбку, аккуратно убрала надоедливые локоны и надела серьги, а затем и ожерелье.
...
- Ты отлично выглядишь, - заметил Джеймс, не отрывая взгляда от дороги.
- Что? - я решила, что мне послышалось, и переспросила на всякий случай.
- Ты отлично выглядишь, - уже немного раздраженно повторил мужчина. Я мгновенно залилась краской, промямлила что-то вроде "спасибо" и отвернулась к окну. Почему я смущаюсь каждый раз, когда он делает мне комплименты? "Возможно, потому что он впервые сделал тебе комплимент", - подсказал внутренний голос. Интересно, как у некоторых девушек получается не только не краснеть, а и кокетничать с мужчинами, когда те делают им комплименты? Вот у Элис это, наверное, вышло бы отлично...
Мы резко свернули направо, я отвлеклась от своих мыслей и обратила внимание на пейзажи за окном. Мы ехали по какому-то коттеджному поселку, и я глядела по сторонам, разинув рот от удивления: тут столько огромных домов, окруженных высокими заборами, сияющих тысячами огней. Я никогда еще не видела столько богатых особняков в одном месте!
Андерсон остановил машину в самом конце улицы, где уже царило оживление: множество людей выходили из своих дорогих авто и неспешно шагали к единственному здесь особняку, который не был окружен забором. Первое, что бросалось в глаза - это бассейн у главного входа, над которым возвышался дом с высокими панорамными окнами на каждом этаже. Сквозь них можно было разглядеть собравшихся внутри: девушек в вечерних платьях и мужчин в дорогих костюмах; кое-где стояли даже дети.
- Идем, - от созерцания особняка меня оторвал сухой голос Джеймса. Оказывается, пока я рассматривала фасад дома, он уже успел выйти из машины, открыть мне дверь и даже подать руку. Я приняла помощь не без благодарности: на ногах у меня были туфли на тонком высоком каблуке. Поэтому я оперлась на руку Джеймса и вместе с ним медленно побрела ко входу в этот дворец - по-другому роскошный особняк нельзя было назвать.
- Мистер Андерсон! - я обернулась и увидела кучку девушек, спешащих к нам. Все они выглядели, словно модели с обложки, и я невольно почувствовала себя паршивой овечкой в стаде породистых животных. Это впечатление усилилось после взглядов, брошенных на меня всеми членами компании: они смотрели так, будто я была досадной неприятностью, мелкой букашкой у них под ногами. Я поджала губы, сильнее вцепилась в локоть Андерсона и сделала вид, что ничего не заметила. Моему спутнику, похоже, было плевать и на меня, и на подошедших девушек: он явно кого-то выискивал в толпе.
- Мистер Андерсон, вы наконец-то вернулись в наше общество, - щебетала высокая брюнетка в переливающемся в свете огней серебристом платье. - Мы скучали.
Мне почудилось или в этой фразе прозвучал кокетливый флирт? И вдруг меня осенило: эти девушки - мои, якобы, соперницы, которые только и мечтают, что о денежках Джеймса. Отлично, значит, теперь мне придется еще и от ревности его поклонниц страдать!
- Может, зайдем внутрь? - немного резко спросила я. Джеймс перевел на меня слегка недоуменный взгляд и пожал плечами. Я сочла это за разрешение взять ситуацию в свои руки и потянула его ко входу в особняк, оставляя стайку девиц в злобном неудовольствии.
...
Я пригладила волосы, не отрывая измученного взгляда от своего отражения в зеркале. Мы пробыли здесь уже целый час, который показался мне долгими сутками. Все эти фальшивые улыбки, приторно-сладкие комплименты, льстивые замечания, ненавистные взгляды, лицемерные заверения в дружеской симпатии... Мне никогда не нравилось общество богачей, я интуитивно чувствовала, что в нем нет ничего настоящего, и, как оказалось, не ошиблась. Когда мне стало совсем невмоготу выслушивать напыщенные речи друзей Андерсона и терпеть едкие замечания его поклонниц, я бесшумно проскользнула в дамскую комнату, где, к счастью, никого не оказалось.
Я опять подняла глаза на свое отражение. Мое лицо стало едва узнаваемым: появилось такое ощущение, будто на меня надели маску, насквозь пропитанную тональными кремами и пудрой. Вся естественная красота, которой и так было катастрофически мало, исчезла, уступив место шаблонной внешности богатенькой "куклы Барби".