Мужчина сел рядом со мной на кровать и, осторожно коснувшись моей щеки, сказал:
- Спи. Тебе нужно поспать.
Глава 9
Длинные гудки в трубке все больше и больше раздражали меня. Когда они оборвались и монотонный голос уже в третий раз сообщил, что абонент недоступен, я еле удержалась, чтобы не запустить телефон в стенку.
- Чёрт, Элис, ответь же! - я вновь набрала номер подруги и принялась ждать. Наконец мое терпение увенчалось успехом: в трубке послышался знакомый голос.
- Теа, мы можем поговорить позже?
Я нахмурилась, уловив в тоне подруги что-то очень похожее на отчаяние.
- Что случилось? Ты плачешь? - я вскочила с кровати и подошла к шкафу с одеждой. Элис молчала, только тихо шмыгнула носом несколько раз. - Скажи мне где ты, я приеду к тебе!
- Нет, не надо, - в трубке снова послышался короткий всхлип, однако голос подруги был категоричным. - Я перезвоню тебе!
- Подожди... - заговорила я, но Элис уже бросила трубку.
За все время нашего знакомства она плакала всего несколько раз, так что сейчас точно случилось что-то важное. Несмотря на внешнюю общительность и веселый нрав, в трудные моменты своей жизни Элис всегда предпочитала остаться одной и пыталась справиться с проблемами без чьей-либо поддержки. Получалось это всегда плохо: в последний раз все кончилось трехдневным запоем, который, без сомнения, продлился бы еще дольше, если бы я не узнала об этом и не "вытащила" подругу.
А ведь я даже не знаю, где она сейчас! Надеюсь, Элис не придет в голову совершить какую-нибудь глупость... Звонить ей бесполезно, теперь Хейли не возьмет трубку ни в коем случае, искать по всему городу - тоже бессмысленно. Тем более, я даже не могу выйти из чертового особняка!
Джеймса снова не было дома. Утром, убедившись, что со мной все в порядке, он куда-то уехал в очень мрачном настроении. Теперь я одновременно и ждала, и боялась его возвращения.
День прошел ужасно: за обедом я не смогла ничего съесть из-за беспокойства за Элис и Джеймса. Подруга не отвечала на мои звонки, а Андерсону я просто боялась звонить. Что я скажу ему? Он посчитает мое волнение смешным, а меня - слишком навязчивой.
Когда за окном уже почти стемнело, я наконец услышала тихий шелест шин на подъездной дорожке. Слава Богу! Еще час - и я бы точно сошла с ума от одиночества! Решив не встречать мужчину, я покинула кресло у камина и села на диван. Надеюсь, Андерсон будет не слишком зол, и мы сможем хотя бы поговорить... Его резкие смены настроения обескураживали, а внезапные приступы равнодушия вселяли в душу новые сомнения. Мысль о том, что он может просто использовать меня, грызла душу, и я никак не могла от нее избавиться.
Хлопнула входная дверь. Тяжелые шаги Джеймса раздались в коридоре, затем в дверном проходе показался его силуэт. Было темно, так что я не могла разглядеть его лицо, но когда мужчина увидел меня, то на мгновение замер на пороге, будто его вдруг посетила неожиданная мысль, а потом стремительно направился к лестнице.
Я не стала догонять его и раздраженно откинулась на спинку дивана. Неужели сложно было хотя бы поздороваться? Иногда я просто перестаю видеть хоть какую-то логику в его действиях! Всю ночь он просидел у моей постели, а утром ушел, не сказав ни слова. То он заботливый и даже нежный, то холодный и равнодушный. Может быть, я никогда не научусь понимать его и нужно просто смириться с этим? Однако я не смогу долго терпеть, рано или поздно сорвусь и выскажу ему все, что думаю, и тогда...
Я отвлеклась от своих мыслей. В коридоре вновь послышались знакомые шаги - и в гостиную вошел Джеймс. В руках он держал какую-то тонкую папку, которая показалась мне смутно знакомой.
- Привет, - я встала, чтобы подойти к нему, но мужчина опередил меня. Он приблизился на несколько шагов и замер на месте, разглядывая мое лицо. Что-то в нем оттолкнуло меня и заставило насторожиться. Может быть, этот тоскливый и решительный взгляд? А, может, плотно сжатые губы? Или напряжение, которое я ощущала почти физически?
- Что-то случилось? - осторожно спросила я и покосилась на папку. Из нее торчали белые печатные листки - я не могла разобрать, что на них написано. Мужчина помолчал еще с минуту, потом тяжело вздохнул и сглотнул. Его лицо вмиг стало суровым и равнодушным.
- Нам нужно поговорить.
- Да, - мой голос звучал так тихо, что я сама едва его расслышала. Пришлось прочистить горло и повторить: - Да, конечно. О чем?
- Все зашло слишком далеко, - жилка на его шее дернулась и замерла, голос утратил остатки каких-либо эмоций. Такой же равнодушный, как в нашу первую встречу. - Мои враги решили, что нашли слабое звено в броне Джеймса Андерсона, - его тон снова обрел нотки насмешливого пренебрежения, а потом стал холоднее льда, - но просчитались. Ты умная девочка, Грин, и понимаешь, что я не могу рисковать всем.