Он уже собирался спросить, что случилось, но сдержался. Не стоило давать лишний повод закатить сцену.
– Прости, что так поздно, – сказал он. – Меня задержали. – Он прикурил и бросил спичку в камин. – Было много дел.
Она не ответила.
Внезапно ему показалось, что комната страшно тесная. Ему пришлось обогнуть кресло, в котором она сидела, чтобы подойти ко второму. Сел и притворно зевнул. Он понимал – сейчас не время затевать с ней разговор о расставании. Никогда прежде Гарри не видел у нее такого лица. Он сидел и чертыхался про себя. Сейчас, пожалуй, надо постараться смягчить, успокоить ее и выложить все потом, после еды.
– Давай-ка лучше пойдем перекусим, – сказал он. – А ты что весь день делала? Купалась?
Она повернула голову и встретилась с ним глазами. И снова его пробрала дрожь. Любовь, которую он прежде всегда читал в ее глазах, исчезла. Казалось, на него смотрит совершенно незнакомый человек.
– Нет, не купалась, – ответила она. Голос звучал надтреснуто и жестко.
– И зря. Тебе пошло бы на пользу. Пойдем поедим. Я проголодался. А ты?
Она пристально посмотрела на него.
– Ну, и как она, Гарри? – спокойно, даже слишком спокойно спросила она. – Оправдала ожидания?
Он замер. И тут жаркая волна гнева захлестнула его.
– Ты это о чем?
– Как она в любви? Тебя устраивает? А ты ее?
Гарри поднялся.
– Заткнись! – рявкнул он. – Я не намерен слушать весь этот бред!
– Почему бред? Ты же всегда гордился, какой ты замечательный любовник, разве не так? Почему же я не могу спросить, устроила ли она тебя?
– Говорят тебе, заткнись, значит, заткнись!
– Только не говори мне, что ты в нее влюбился, – продолжала Глория. – В это мне трудно поверить. Единственный человек в мире, к которому ты способен испытывать это чувство, это ты сам. Просто в ней есть новизна, молодость, свежесть, верно, Гарри? В отличие от меня. Дешевой, опостылевшей мелкой шлюшки, которая на какое-то время привлекла твое внимание. Разве не так?
Гарри с размаху ударил ее ладонью по лицу. Так сильно, что голова у нее откинулась назад. Она не двинулась с места, только вся сжалась и сидела неподвижно, уставившись на него; лицо – мертвая белая маска.
– Я предупреждал тебя, заткнись, – сказал он, стоя над ней. – Напросилась, вот и получила. Теперь слушай. Я хотел расстаться с тобой по-хорошему. Но после всего этого мне плевать! Между нами все кончено. Собирай свои вещи и проваливай! Я с тобой покончил, раз и навсегда. Я не шучу. Дам тебе тысячу долларов и вали отсюда! Поняла?
Она смотрела на него, глаза ее сверкали.
– Никуда я не пойду, Гарри, – произнесла она еле слышным, похожим на шелест голосом.
– Нет, пойдешь! – крикнул он. – И придется тебе с этим смириться. Между нами все кончено. И тебе нечего здесь больше делать. Кроме того, так будет безопаснее. Если Борг до сих пор идет по следу, то нам лучше разойтись в разные стороны. Ты сама по себе, я сам по себе. Если желаешь, можешь сегодня здесь переночевать, я согласен. Перейду в другой домик. Но только, чтобы завтра утром в мотеле и духу твоего не было. И мне плевать, куда ты пойдешь. Подцепишь нового хахаля, вот пусть он о тебе и заботится. У тебя будет тысяча долларов, как раз хватит, прежде чем он тобой займется!
Лицо ее окаменело.
– Тебе так просто от меня не избавиться, – тихим, но жарким шепотом произнесла она. – Никуда я отсюда не уйду.
Он смотрел на нее, ему не нравился холодный огонек, мерцавший в ее глазах.
– Не валяй дурака. Не останешься же ты здесь, зная, что я этого не хочу.
Она не ответила.
– Послушай, ты, идиотка, ну неужели ты не понимаешь, что я с тобой завязал? – он повысил голос.
– Не завязал, Гарри.
Он видел, как на ее щеке медленно проступали красноватые следы его пальцев. Ему стало стыдно, и он отвернулся.
– Завязал, – сказал он. – Да что ты, в самом деле? По-английски, что-ли, не понимаешь?!
– Ты только думаешь, что завязал, на самом деле – нет.
– Слушай, я не желаю больше себе трепать нервы. Это конец. Сегодня я могу оставить тебя здесь на ночь. Но завтра утром… У меня свои планы. Ты в них не входишь.
– Раньше входила. Или я ошибаюсь?
– Не заводи шарманку, – нетерпеливо произнес он. – Что было, то было. И прошло. И нечего разводить сантименты. Я доставлял радость тебе, ты – мне. Мы квиты. И нечего разыгрывать трагедию на пустом месте. Тебе же не впервой, когда тебя посылают, а? Твой приятель Делани поступил точно так же. И другие тоже, разве нет? Так что тут нет для тебя ничего нового, и ты это прекрасно знаешь. Между нами все, принимай это как есть и заткнись.