- Да, но не много.
- Сколько?
- Меньше половины, - кривлюсь я. – И от помощи не откажусь, потому что иначе мне здесь несколько дней придется провести.
- Ладно, тогда начнем, - он снимает пиджак, поднимает перевернутый стул и бросает пиджак на спинку.
Следующие несколько часов проводим вдвоем в пыльном архиве, время от времени переговариваясь и пытаясь отыскать нужные документы. И хотя мы оба стараемся сосредоточиться на задаче, взгляды наши время от времени встречаются, и я чувствую как все внутри начинает гореть.
Глава 18
- Я нашла последний! – вскрикиваю радостно, поднимая вверх договор. – Господи, наконец-то можно идти домой. Ничего не делала, а устала так, словно весь день убирала территорию завода. Вот, держите, Артур Романович, - протягиваю ему документы, радостно улыбаясь.
- Уже восемь вечера, - он смотрит на свои дорогущие наручные часы. – Ты на машине?
- Нет, - качаю головой. – На автобусе доеду, - мы направляемся на выход из архива. В который раз за сегодня громко чихаю из-за пыли.
- Машина до сих пор в ремонте? - внезапно интересуется он.
Я напрягаюсь после его вопроса. Страшно, что Артур в любой момент может передумать и потребовать от меня возмещения ущерба.
- Нет, просто после аварии у меня появился страх садиться за руль, - тихо признаюсь я и чувствую на себе его взгляд.
- Вообще-то это у меня после той аварии должен был появится страх перед собаками. Особенно, если это дворняга.
- Сёма не дворняга. Он метис, - фыркаю я. – И вы сами виноваты, он почувствовал исходящую от вас агрессию и бросился защищать меня. А так обычно он хороший и игривый мальчик.
- Ну, да, конечно.
Артур жмет кнопку вызова лифта. Мы спускаемся на четвертый этаж, я забираю из офиса верхнюю одежду, собираюсь уходить, когда Золотарев внезапно спрашивает:
- Подвезти тебя?
- Что? – переспрашиваю, обернувшись к нему, хотя прекрасно расслышала вопрос. Это скорее от неожиданности.
- Уже поздно, ты задержалась по моей вине. Давай подкину тебя до дома. Мне так спокойней будет.
Сердце в груди сделало радостный кульбит. Едва удается сдержать довольную улыбку. Его забота подкупает.
- А вы не так безнадежны, Артур Романович, - хмыкаю я, завязывая пояс пальто.
Артур усмехается, щелкает выключателем и в кабинете гаснет свет. Мы снова оказываемся вдвоем в лифте.
В лифте тихо, лишь скрип старых кабелей отголоском наполняет маленькое пространство.
- Почему этот лифт такой крошечный? Больше на гроб похоже, - недовольно ворчит Золотарев. Он явно некомфортно себя здесь чувствует. Словно боится тесных пространств.
Я стою рядом с Артуром, который нетерпеливо поглядывает на сменяющие друг друга цифры.
Я отчего-то начинаю нервничать, думаю о том, о чем думать не стоит, пока мои мысли внезапно не обрываются резким щелчком. Освещение гаснет, и лифт останавливается с жутким скрежетом между вторым и первым этажами. Потом на мгновенье становится оглушительно тихо. Я даже слышу дыхание Артура рядом с собой.
- Что не так? – Спрашивает он, подсвечивает телефоном кнопки и жмет на вызов лифтера, но ничего не происходит.
Нас по прежнему окружает лишь темнота и тишина застывшего лифта.
- Кажется, нет электричества, - заключаю я и тяжело вздыхаю. – У тебя есть номер телефона охраны? Нужно позвонить, чтобы кто-то нас достал отсюда. – Сама не замечаю как внезапно перехожу с ним на «ты».
- Ты шутишь? Разве здесь не должно быть аварийное питание? По технике безопасности при обесточивании лифт должен автоматически спустится на первый этаж и открыть дверь, чтобы пассажиры не попали в ловушку.
- Этому лифту лет двадцать. Когда его производили об аварийном питании даже не слышали, Артур Романович, - закатываю глаза.
- И что тогда делать? Ждать до утра, пока нас найдут? Вряд ли в такое время кто-то еще есть в офисе, кроме охраны снаружи.
Мне кажется, или в его голосе проскользнули нотки паники?
- Позвоните кому-нибудь, пусть пришлют лифтера. Это же ваш завод.
- Сейчас.
Он ищет нужный контакт в телефонной книжке, подносит телефон к уху.