Когда-нибудь, когда Селеста будет готова, она прочтёт это.
И поймёт: каждая смерть была ради неё, чтобы расчистить путь между нами.
ГЛАВА 4
Селеста
Это перо слишком идеальное. Это не может быть случайностью.
Стою у окна и не могу отвести взгляд. Чёрное перо покоится на подоконнике, словно дар из иного мира. Солнце играет на его поверхности, открывая тайные краски — пурпур и лазурь в глубине черноты. Оно лежит ровно по центру, недвижимое, несмотря на ночной ветер, стучавший в стёкла.
Кто-то принёс его сюда. Кто-то поднялся ко второму этажу в морозной декабрьской тьме, чтобы оставить это послание.
По логике мне следовало бы испугаться, позвать отца, показать ему знак чужого присутствия.
Но я открываю окно. Холод проникает в комнату, а я тянусь к перу.
Оно удивительно мягкое и больше, чем кажется издалека.
Вороны крупнее грачей, я изучала это для своей третьей книги. Они умные, способны решать задачи, помнить лица годами. Они приносят дары тем, кто их кормит. Они хранят обиды. И даже оплакивают мертвых.
Кладу перо на стол, рядом с ноутбуком, где оно будет перед глазами, пока я пишу.
Мой телефон вибрирует. Это сообщение от Джульетты:
Джульетта: Как продвигается писательство? Горы творят своё волшебство?
Я чуть не рассказываю ей про перо, но останавливаюсь.
Что сказать? Кто-то оставил мне подарок посреди ночи, и вместо того, чтобы испугаться, я вдохновилась?
Она подумает, что я сошла с ума. А ещё хуже, расскажет отцу.
Я: Да нормально. Ты была права, это место проясняет голову.
Ответ приходит через пару секунд:
Джульетта: Я же говорила! Мой брат тоже верит в силу горного воздуха для творчества. Ты ещё не встречалась с ним? Каин Локвуд?
Моё сердце учащённо бьётся.
Точно.
Таинственный брат Джульетты, который живёт здесь. Тот самый отшельник, о котором отец говорил вчера вечером, играет на скрипке в самое неподходящее время и украшает дом оленьими черепами.
Тот, кого отец подозревает в убийствах.
Я: Ещё не видела. Но папа о нём рассказал.
Она отвечает через несколько мгновений:
Джульетта: Он странный, но безобидный. На самом деле гениальный. Просто предпочитает деревья людям. Если увидишь его в городе — поздоровайся. Он знаком с твоим творчеством.
Я застываю, глядя на последнюю фразу.
Её брат читал мои книги.
Замкнутый горный отшельник, которого подозревают в серийных убийствах, знаком с моими историями о тёмных, опасных мужчинах, творящих ужасные вещи из-за любви.
Курсор мигает на пустой странице, и вдруг я начинаю писать:
«Подарок появился ночью — оставлен руками, которых она никогда не видела, на подоконнике, до которого было непросто добраться. Это не угроза. Угрозы грубы и очевидны. Это было нечто другое. Визитная карточка. Приглашение. То, что хищник оставляет, давая жертве понять: она выбрана.
Но «жертва» должна бежать, а у неё и в мыслях не было убегать.
Она коснулась пера — чёрного, как смоль, мягкого, как тайны, шепчущиеся в темноте. Тот, кто оставил его, понимал нечто важное: страх и очарование — не противоположности, а партнёры в танце, чей ритм старше времени».
Слова льются как вода, как кровь, как всё то, чего мне не хватало все эти месяцы.
Я пишу о женщине, которая находит подношения, и каждое становится всё более интимным.
Перо. Книга стихов с подчёркнутыми строчками. Ее собственная фотография, сделанная издалека, — прекрасная, а не угрожающая.
Мужчина, что ухаживает за ней через наблюдение, знающий её распорядок лучше неё самой.
Я пишу о реакции героини. Не страх, а любопытство.
Не отвращение, а узнавание.
Она не звонит в полицию.
Не меняет замки. Она ждёт следующего дара с терпением, понимает, что она часть чего-то большего, чем обычный роман, и более тёмного, чем привычное ухаживание.
Три часа проходят, словно минуты.
Когда я наконец возвращаюсь в реальность, передо мной пятнадцать страниц — больше, чем я написала за последний месяц.
И они хороши.
Мрачные, чувственные и пугающие, именно так, как нужно.
Текст, из-за которого Ричард из «Дома Веспер» простит мне все просроченные дедлайны.
Урчание в животе напоминает, что последние несколько часов я питалась исключительно кофе и вдохновением. Папа оставил записку, он в участке, вернётся только к ужину. Охрана, предположительно, всё ещё снаружи, хотя я не видела ту машину всё утро. Может, они стараются быть незаметнее после того, как я помахала им вчера.