— Какого рода слухи?
Миссис Сантанони озирается по пустому магазину, словно кто-то может подслушать.
— Мальчик Локвуд был неспокойным. Ввязывался в драки в школе, хотя всегда заступался за кого-то. Вспыхивал, когда дело касалось задир. Однажды Бобби Пайк приставал к первокурснику, и Каин чуть не отправил его в больницу. Три учителя оттаскивали. После этого Ричард отправил его в какую-то военную школу на последний год обучения.
— Но он вернулся.
— После смерти родителей — да. Всё унаследовал: дом, деньги, землю. Мог уехать куда угодно, заняться чем угодно. А вместо этого живёт там, словно персонаж готического романа, играет на скрипке по ночам, собирает жуткие черепа.
Я покупаю эту книгу и ещё несколько других. Голова кружится от новой информации. Каин и Джульетта — приёмные брат и сестра. Погибшие родители. Дом, оставленный ветшать, пока сам Каин живёт в добровольном изгнании на той же земле.
Речь не о беспричинной жестокости, а о насилии с чёткой целью — защитить.
Дорога домой кажется короче, мысли заняты головоломками.
У нашего дома снова стоит седан, двигатель работает. Я машу офицеру внутри, он вздрагивает и машет в ответ.
Ну хоть теперь они не пытаются делать вид, что это не охрана.
В доме по-прежнему пусто, но видны следы того, что отец заходил на обед, посуда в раковине, свежая порция кофе в кофеварке. Я иду в свою комнату, горя желанием записать мысли, пока вдохновение не угасло. Вытаскиваю из кармана воронье перо и кладу на стол и замечаю, что там лежит то, чего раньше не было.
Книга.
Первое издание «Ребекки» Дафны дю Морье, моего любимого романа, на основе которого я писала диплом в колледже. О нем я упоминала ровно в двух интервью, в малоизвестных литературных журналах, которые читали, может, сотня человек.
Руки дрожат, когда я открываю её.
На титульном листе элегантным почерком выведено:
«Прошлой ночью видела сон, что я вернулась в Мэндерли».
Возможно, тебе приснятся места потемнее.
— Поклонник необходимых монстров
Ни подписи. Ни объяснений.
Вот только это невозможно. Книги не должно здесь быть, если только кто-то не заходил в мою комнату, пока меня не было.
Проверяю окно, оно заперто изнутри, как я и оставила. На двери спальни нет следов взлома. Ничего больше не тронуто. Даже ноутбук лежит точно так, как я его оставила, всё ещё открыт на последней написанной странице.
Кто-то был в моей комнате.
Тот, кто знает мою любимую книгу, кто называет себя поклонником «необходимых монстров». Тот, кто умеет входить в запертые комнаты, не оставляя следов.
Рациональная часть моего сознания понимает: я должна быть в ужасе.
Должна позвонить отцу, сообщить об этом, собрать вещи и бежать обратно в город, где преследователи хотя бы оставляют цифровые следы.
Но вместо этого я открываю ноутбук, и пальцы сами стучат по клавишам.
«Он просачивался в её пространство, как дым, оставляя подарки в невозможных местах — каждый из них был обещанием, что ни одно убежище не укроется от его внимания. Что ни одно место и не должно быть убежищем. Безопасность — враг ощущения, а он хотел заставить её прочувствовать всё до конца».
За окном снова начинает падать снег, и где-то вдали — я готова поклясться — доносятся приглушённые звуки скрипки.
ГЛАВА 5
Каин
Она держит книгу, словно библию, ее пальцы дрожат, касаясь потёртого переплёта. И я понимаю, что выбрал верно.
Из своего укрытия в лесу мне отлично видно её комнату через окно. Она так и не догадалась задёрнуть шторы. Первое издание «Ребекки» отливает янтарём в свете лампы, когда она вновь открывает книгу, и наверное, уже в пятый раз читает мою надпись.
Её губы чуть шевелятся, выговаривая слова: «необходимые монстры».
Она понимает, или начинает понимать.
Я наблюдаю, как она бережно кладёт книгу на тумбочку, а затем возвращается к ноутбуку. Пальцы порхают по клавишам с пылом настоящего вдохновения, того самого, что рождается, когда прикасаешься к чему-то опасному и решаешь не отпускать. Каждые несколько минут она бросает взгляд на книгу, потом на воронье перо, которое переложила поближе.