Шесть камер охватывают участок, все скрытые, все записывают на накопители с загрузкой в облако.
Если они вернутся без ордера, я буду знать. Если с ордером — узнаю ещё раньше.
Вибрирует телефон. Это Джульетта.
— Скажи, что тебя не арестовали, — говорит она, не дожидаясь моего ответа.
— С чего бы им меня арестовывать?
— Потому что Селеста написала, что её отец поехал допрашивать тебя об убийствах. Каин, прошу, скажи, что ты не…
— Я ни при чём, — обрываю я её. — Шериф опрашивает всех.
— Хорошо. Хорошо, — она вздыхает. — Как прошла встреча с Селестой? Она сказала, что ты «интенсивный».
— Она была интересной.
— Каин, это как назвать шедевр «неплохой картинкой». Она — одарённая, блистательная и…
— И твоя клиентка.
— И подруга. Будь с ней повежливее, если увидишь снова. У неё сейчас трудности с писательством.
— Какие трудности?
Джульетта не должна мне рассказывать, но она уже выпила три бокала вина — это слышно по голосу.
— Не получается передать динамику между её героем и героиней. Говорит, всё выглядит натянуто. Ей нужен источник вдохновения для настоящей одержимости, а в последнее время она окружена лишь посредственными мужчинами, которые думают, что ужин в стейк-хаусе — это и есть романтика.
— А чего она хочет?
— Боже, не знаю. Того, кто видит её? По-настоящему видит, а не просто успешную писательницу или красивое лицо. Того, кто ради неё мир сожжёт, но и сам ей бросит вызов. Она пишет потрясающих антигероев, а встречается с мужчинами, которые зря тратят кислород на нашей планете.
— Звучит разочаровывающе.
— Она в прямом смысле швырнула ноутбук в стену в прошлом месяце, потому что не могла написать убедительную сцену преследования. Сказала, что у неё нет ориентира для такого уровня желания.
Я улыбаюсь, стоя в темноте своей кухни.
— Возможно, горы вдохновят её.
— Надеюсь. О, кстати, она сегодня спрашивала о маме и папе.
Моя рука с кружкой замирает.
— И что ты ответила?
— Ничего. Просто, что они умерли, когда мы были молодыми. Каин… мы никогда о них не говорим.
— Тут и говорить не о чем.
— Есть о чём говорить. Моя пятнадцатилетняя терапия подсказывает…
— Джульетта.
Она снова вздыхает:
— Ладно. Но если Селеста спросит тебя…
— Я скажу ей, что они умерли, — это правда. Они умирали, крича в подушки, пока угарный газ заполнял их лёгкие, царапали окна, которые не могли открыть, наконец осознав, каково это — быть бессильными. — Это всё, что нужно знать.
— Ты когда-нибудь думаешь о них?
— Нет. — Каждый день. Каждый раз, когда я убираю очередного хищника из этого мира. Каждый раз, когда защищаю того, кто не может защитить себя. — А ты?
— Иногда. В основном я вижу их во сне. Мой терапевт говорит, это подсознание пытается справиться с неразрешённой травмой.
— Что ты видишь во сне?
— Что они всё ещё живы. Что они идут за нами, — её голос затихает почти до шёпота. — Что это с ними случилось не просто так.
Я долго молчу.
Джульетта всегда была слишком умна для удобных лживых отговорок.
— Это был несчастный случай, — наконец говорю я. — Следователи подтвердили. Неисправная система отопления.
— Я знаю. Знаю. Просто… так вовремя. Сразу после той ссоры, после того, как папа… — она замолкает. Мы не говорим о той ночи.
О ночи накануне их смерти, когда Ричард зашёл слишком далеко, а я впервые дал отпор. Когда пообещал ему, что, если он снова тронет Джульетту, я его убью.
Он думал, что я блефую.
Мальчики не убивают своих отцов — даже приёмных. Даже чудовищ.
Он ошибся.
— Ложись спать, Джульетта.
— Каин? Будь осторожен. С Селестой, я имею в виду. Она хрупкая, хотя на первый взгляд так не кажется.
— Так со всеми.
После того как она кладёт трубку, я иду в свой кабинет.
Фотография с камеры Роя уже проявилась, она сушится.
На снимке Селеста у окна, смотрит на что-то за пределами кадра.
Она выглядит одинокой.
Идеально.
Как будто ждет, что-то разобьёт стекло и проникнет внутрь.
Я достаю её рукопись, настоящую, со всеми удалёнными сценами и пометками на полях. Там есть один отрывок, который она стерла из двенадцатой главы — то, что Джульетта, вероятно, назвала бы «слишком мрачным».
Её героиня обнаруживает подарки от своего преследователя:
«Каждый подарок был нарушением и благоговением, доказательством того, что он изучал её, как священный текст, находя смысл в деталях, которые другие упускали. Она должна была испугаться. Должна была позвонить в полицию, установить камеры, купить пистолет.