Я поднимаю её на стол, папки рассыпаются по полу. Свидетельства ошибок её отца ковром падают к ногам. Забавно, что мы сделаем это, стоя на руинах её прежней жизни.
— Ты уверена? — спрашиваю я в последний раз, обхватив её лицо ладонями.
— Никогда ещё я не была так уверена, — она притягивает меня для нового поцелуя. — Сделай меня своей во всех смыслах.
Мои пальцы запутываются в её тёмно-каштановых волосах, в тусклом свете библиотеки проблескивают бордовые пряди. Я откидываю её голову назад, открывая изящную линию её шеи. Она вздыхает, её светло-зелёные глаза — почти золотые в приглушённом свете — встречаются с моими бледно-серыми, полные неприкрытого желания.
165 сантиметров её тела идеально подходят к моим 193; её стройное тело изгибается, прижимаясь к моей мускулистой груди, когда я встаю между её бёдер. Я кусаю её шею, достаточно сильно, чтобы оставить след, и сосу, пока под кожей не расцветает синяк.
Её руки впиваются в мой чёрный свитер, задирают его, чтобы провести ногтями по рельефу пресса, очертить шрамы, оставшиеся после многих лет борьбы за выживание.
— Каин, — стонет она, голос дрожит от желания.
Я рывком распахиваю её кожаную куртку и сбрасываю с плеч. Под ней чёрная блузка, обрисовывающая её мягкие изгибы, сквозь ткань проступают возбуждённые соски. Я разрываю блузку, обнажая её бледные груди, она резко втягивает воздух, приоткрывая полные губы. Опускаю голову и присасываюсь к одному из сосков, царапая его зубами и жадно посасывая, лаская языком чувствительную бусинку. Она толкается в меня, и её ботинки «Doc Martens» скребут по краю стола.
— Ещё, — требует она, пальцы путаются с моим ремнём.
Я позволяю ей, заворожённо наблюдая, как те самые руки, что привыкли выразительно двигаться в разговоре, теперь трепещут от нетерпения, освобождая член. Он вырывается наружу — толстый и твёрдый, с пульсирующими венами.
Её светло-зелёные глаза, почти почерневшие от возбуждения, расширяются, прежде чем она обхватывает основание ладонью, уверенно скользит вверх, большим пальцем обводит головку, уже влажную от предэякулята.
Я рычу, стаскивая джинсы с её бёдер, комкая ткань у лодыжек.
Без трусиков. Какая дерзкая.
Её лоно открыто моему взору, влажные половые губы набухли, клитор выпирает. Я провожу двумя покрытыми шрамами пальцами по её щели, смачиваю в её соках и погружаю внутрь. Она вскрикивает, влагалище сжимается, внутри горячо и скользко.
Я глубоко двигаю пальцами, изгибаю, чтобы достать до той точки, от которой её бёдра начинают дрожать, а большим пальцем массирую клитор.
— Чёрт, ты вся мокрая, — хриплю я, второй рукой прижимая её запястье над головой.
Маленький шрам у неё на брови морщится, когда она закусывает нижнюю губу, сосредоточившись на нарастающем напряжении.
— Для тебя, — задыхается она, отпуская мой член, чтобы вцепиться в край стола. — Всегда для тебя.
Вынимаю пальцы и подношу их к её рту. Она обсасывает их, облизывает языком, не отрывая от меня взгляда. От этого зрелища во мне пробуждается что-то первобытное.
Я приставляю головку к её входу туго раздвигая сомкнувшиеся складки. Один резкий, безжалостный толчок, и я погружаюсь до самого основания. Её внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена, словно тиски.
Она вскрикивает, выгибая спину, ногти впиваются мне в плечи сквозь ткань свитера. Не давая ей опомниться, я начинаю двигаться с безжалостной силой, стол под нами скрипит в такт. Каждый новый удар глубже, яйца шлепаются о её плоть, а её соки обильно смазывают мой ствол. Ногами она обвивает мою поясницу, пятками упираясь, притягивая меня ещё ближе.
— Сильнее, — молит она, и голос её срывается.
Я слушаюсь. Одной рукой обхватываю её горло, не душу, лишь держу, ощущая, как пульс бьётся под моей покрытой шрамами ладонью. Наклоняюсь, впиваясь в её рот грубым поцелуем. Наши языки сплетаются в борьбе, пока я безжалостно трахаю её. Кожа скользкая от пота, её бледное тело розовеет под моими атаками. Отпускаю горло, чтобы ущипнуть её сосок, кручу до тех пор, пока она не всхлипывает мне в губы.
Её стенки начинают судорожно сжиматься — она близко.
Меняю угол, и с каждым толчком основание моего члена трется о её клитор. Этого трения ей достаточно.
— Кончи для меня, — приказываю я низким, тёмным голосом.
Она разлетается на части. Её киска пульсирует, сжимая член, и она кричит моё имя.
Волны наслаждения сотрясают её, тело бьёт дрожь, глаза закатываются. Я не останавливаюсь, гонюсь за своим. Вынимаю член, переворачиваю её и наклоняю через стол. Её задница приподнята, такая круглая и упругая, а киска блестит, открытая моего взору.