Он тяжелее, чем ожидалось, теплый от крови Джейка.
— Куда? — спрашиваю я.
— Куда посчитаешь правильным.
Я опускаюсь на колени рядом с изувеченным телом Джейка. Он пытается говорить, возможно, умолять, но с каждым словом из его рта выходят кровавые пузыри.
Я думаю о всех этих похотливых взглядах, на протяжении нескольких лет, о комментариях, «случайных» прикосновениях. О всех женщинах, которым он причинил боль, о которых мы даже не знаем. О всех женщинах, которым он причинил бы боль, если бы Каин его не остановил. Я думаю о Саре, семнадцатилетней девочки, пытавшейся сообщить о том, что Джейк с ней сделал. О моем отце, убедившем её отказаться от обвинений. О системе, защищавшей Джейка вместо его жертв.
— Ты думал, что мои книги — просто порно, — говорю я ему. — Но это были пророчества. Я писала о человеке, который спасет меня от таких, как ты.
Я прижимаю лезвие к его горлу.
Не достаточно глубоко, чтобы убить быстро, а лишь чтобы вскрыть сонную артерию.
У Джейка есть последние минуты, вероятно, меньше.
Кровь фонтаном бьет вверх, разбрызгиваясь по моему лицу, она теплая и с металлическим привкусом.
— Единорог, — говорит Каин, когда заканчивает пришивать. — Последний в своем роде. Или, может, не последний, но точно на одного меньше.
Джейк перестает двигаться где-то во время последних стежков. Его слепые глаза смотрят в пустоту, рот застыл в последнем крике. Он похож на что-то из кошмара или из одной из моих книг. Монстр, превращенный в искусство, хищник, превращенный в предостережение.
— Нам нужно с этим разобраться, — говорю я, удивляясь, насколько устойчивым оказывается мой голос.
— Да, — Каин встает, притягивает меня к себе, трогает мою разбитую губу нежными пальцами. Большим пальцем проводит по синяку, который образуется на моей скуле. — Он причинил тебе боль.
— Не так сильно, как хотел.
— Все равно слишком сильно, — он целует меня в лоб, мягко и благоговейно. — Больше никто никогда не причинит тебе боли.
— Я знаю.
Мы стоим так некоторое время, окруженные кровью и смертью, держась друг за друга. Это должен быть момент, когда я сломлюсь, осознаю, кем стала, брошусь бежать с криком.
Вместо этого я чувствую... свободу.
Защищенность.
Любовь, которая выходит за рамки обычного определения.
— Что мы будем с ним делать? — спрашиваю я.
— У меня есть идеи. Но сначала нужно всё правильно обставить, — Каин окидывает комнату профессиональным взглядом. — Он вломился. Напал на тебя. Ты защищалась.
— Чем? Голыми руками?
— Тем ножом, который он принёс, — Каин достаёт второй нож — дешёвый, из тех, что мог бы быть у Джейка. Вкладывает его в мёртвую руку Джейка, оставляя на нём отпечатки. — Вы боролись. Он тебя порезал.
Прежде чем я успеваю возразить, он делает неглубокий надрез на моей руке. Жжёт, но не сильно. Потом ещё один на плече, и ещё поперёк рёбер. Всё это — защитные раны, какие могли бы появиться при отражении нападения.
— Потом пришёл твой парень. Застал его за нападением. Сделал то, что сделал бы любой мужчина, защищая любимую женщину, — он смотрит на меня. — Ты сможешь разыграть эту историю?
— Папа поймёт, что это сделал ты. Жестокость, увечья…
— Твой отец увидит то, что должен увидеть. Его заместитель всё это время был убийцей. Джейк имел доступ ко всему, знал жертв, обладал нужной подготовкой. А теперь, пытаясь навредить тебе, он раскрыл себя.
— Но остальные, Рой, женщины…
— Все они были жертвами Джейка. Он был умным, осторожным, пока одержимость тобой не сделала его небрежным.
Каин начинает раскладывать улики, доставая из карманов вещи, о происхождении которых я даже не хочу знать: женскую серёжку, водительские права, трофеи, которые мог бы хранить убийца.
— Твой отец захочет в это поверить. Весь город захочет в это поверить. Дело закрыто, монстр пойман, все в безопасности.
Он прав. Это история, которая имеет смысл, аккуратно связывает все концы. Отец сможет стать героем, раскрывшим дело, даже если убийцей окажется его заместитель.
Город сможет спать спокойно.
А мы с Каином…
— А что будет с нами? — спрашиваю я.
— Мы будем выжившими. Парой, остановившей убийцу. Героями, но по-своему, — он мрачно и прекрасно улыбается. — А потом, когда пройдёт достаточно времени, мы исчезнем. Найдём новое место. Начнём с чистого листа.
— И продолжим убивать.
— Только тех, кто этого заслуживает, — он берёт моё лицо в свои окровавленные ладони. — Только тех, кто угрожает тому, что принадлежит нам.
Нам. Не мне, не ему. Нам.