— Обручальное кольцо… Я его узнал. Ваша мать носила его на всех заседаниях городского совета. Демонстрировала, будто оно делало её лучше остальных.
— Теперь оно моё, — просто говорит Селеста.
— Да, — Стерлинг оглядывает нас всех. — Похоже, что так. Счастливого, чёрт возьми, Рождества.
Он уезжает, оставляя нас.
Вернувшись в дом, Джульетта собирает вещи.
— Моррисон останется проблемой, если вы не разберётесь с ним быстро. Интервью выйдет только завтра днём, так что у вас есть время — завтрашнее утро.
— Мы разберёмся, — говорит Селеста, и это «мы» согревает мне грудь.
— Хорошо, — Джульетта целует меня в щёку, затем Селесту. — Постарайтесь не попасться. Не хочу искать нового звёздного автора.
После её ухода мы с Селестой садимся у огня, чтобы планировать. На ней только моя рубашка и кольцо, бриллианты вспыхивают в отблесках пламени при каждом движении.
— Моррисон — детектив, — говорит она. — Он осторожен, подозрителен. Мы не можем просто схватить его, как Джейка.
— Нет. Нужно действовать тонко. Дигиталис — хороший вариант, но как его ввести…
— У меня есть идея, — она подтягивает мой ноутбук, начинает печатать. — Он бегает каждое утро? Даже зимой?
— Судя по его соцсетям — да. Постоянно об этом пишет. Философия «без оправданий».
— Тропа, по которой он бегает… Там есть безлюдные участки? — спрашивает она.
Я понимаю, к чему она ведёт.
— Несколько. Особенно участок у пруда Миллера. На милю в обе стороны ни одного дома.
— Значит, перехватим его там. Сделаем так, чтобы выглядело как сердечный приступ во время пробежки. Пожилой, полный мужчина, перетрудился на холоде.
— Ты уже думала об этом раньше.
— Я уже писала об этом. Глава двенадцатая моей третьей книги, — она показывает экран ноутбука, там открыта сцена. — Жертва бегает, убийца сначала использует парализующее средство, чтобы обездвижить, затем вводит смертельную дозу. Тело находят лишь через несколько часов, химикаты распадаются, всё выглядит естественно.
— Художественная литература становится реальностью.
— Наша специализация, — она закрывает ноутбук, садится ко мне на колени. — Но сначала у нас есть эта ночь. Наша первая ночь в качестве помолвленной пары.
— Что ты задумала?
Она глубоко и всепоглощающе целует меня.
— Я хочу, чтобы ты взял меня, пока на мне это кольцо. Хочу освятить этот символ их богатства и жестокости нашей тьмой. Хочу превратить всё, чем они были, в то, чем мы стали.
Я хватаю её за руку и вывожу через заднюю дверь. Ночной воздух режет холодом, когда мы выходим из хижины, снег хрустит под ботинками, словно хрупкие кости. Дыхание Селесты клубится в воздухе, щёки раскраснелись от мороза и азарта. Сейчас на ней моё пальто, слишком большое для её фигуры, но она носит его как броню.
Лес вокруг хижины — это белое пространство, нетронутое, если не считать наших следов. Я оглядываюсь на свет в доме, затем на неё.
— Мне нужен ты, Каин, — её слова как искра в морозе, зажигающая что-то первобытное.
Снег падает мягко, окутывая нас тишиной, нарушаемой лишь нашими шагами. Мы останавливаемся у края замёрзшего пруда, лёд под ногами толстый, отражает лунный свет, словно битое стекло.
Я прижимаю её к себе, обхватив лицо ладонями. Наш поцелуй грубый, зубы стукаются, языки сражаются в холодном воздухе. На вкус она как виски и месть, губы холодные, но быстро теплеют под моими.
— Здесь? — шепчу я ей в рот, уже зная ответ.
— Да, — выдыхает она, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть мой ремень. — Здесь, где всё по-настоящему. Где мы можем почувствовать каждое мгновение.
Снег кружится вокруг, когда я прижимаю её к крепкой сосне, ветви которой тяжело увешаны белыми сугробами. Задираю её рубашку, обнажая кожу жгучему ветру. Тут же выступают мурашки, соски твердеют от холода. Я грубо сжимаю один, перекатываю между пальцами, пока она ахает, откинув голову на кору.
— Холодно, — шипит она, но глаза дикие, зрачки расширены от вожделения.
— Я согрею тебя, — рычу я, опускаясь на колени в снег.
Холод просачивается сквозь штаны, леденит голени, но мне всё равно. У неё нет трусиков — маленькая провокаторша — и её лоно уже блестит, несмотря на мороз. Я широко развожу её ноги, закидываю одну на плечо и зарываюсь лицом между бёдер. Горячим языком резко провожу по холодным складкам. Она вздрагивает, стон вырывается из горла, когда я сильно втягиваю её клитор, тепло моего рта контрастирует с ледяным воздухом, обдувающим её обнажённую спину.
Снежинки тают на её коже, стекают вниз, смешиваясь с её возбуждением. Я ввожу в неё два пальца, чувствуя, как скользкие и жадные стенки сжимаются вокруг них.