— Нет. Просто… осознаю разницу. С Джейком всё было иначе, это была реакция, инстинкт, самозащита. Сейчас всё преднамеренно.
— Сейчас это справедливость, — он поворачивается ко мне, и взгляд его холоден, как лёд. — Моррисон годами переправлял девушек через эти горы. Девушек моложе, чем ты была, когда Джейк впервые попытался до тебя дотронуться. Некоторым было всего двенадцать.
— Знаю, — я застёгиваю куртку, сверяюсь с часами. — Нам нужно выйти через десять минут.
Он подходит ближе, обхватывает моё лицо ладонями.
— Тебе не обязательно идти. Я справлюсь один.
— Мы помолвлены. Мы убиваем вместе или не убиваем вовсе.
Он целует меня, резко и коротко, во вкусе поцелуя смешиваются кофе и железная решимость.
— Ты невероятна.
— Я твоя.
— Это одно и то же.
Мы проводим финальную проверку. Шприцы надёжно убраны во внутренний карман куртки Каина, перчатки у меня, алиби отработано до мелочей.
Нас здесь никогда не было.
Мы спим в его хижине, потрясённые нападением Джейка, прячемся от мира.
Если кто-то спросит, мы станем свидетелями друг для друга.
Идеальное алиби: любовь.
Пока мы готовимся, я думаю о Моррисоне. Я изучила его после того, как Джульетта рассказала нам о торговле людьми. Пятьдесят три года, дважды разведён, трое детей, которые с ним не общаются. Двадцать восемь лет службы в полиции штата, и похвалы, и жалобы идут вровень, уравновешивая друг друга. Такой коп, который добивается результата, но оставляет за собой след из тел — в переносном и буквальном смысле.
Грузовик уже заведён, Каин включил обогрев дистанционно. Он продумал всё до мелочей.
Мы едем в предрассветной тьме в полном молчании, встретив лишь одну машину — фургон доставки, направляющийся в город. Водитель даже не смотрит в нашу сторону. Мы невидимы, анонимны, просто ещё одна пара в темноте. Горы громоздятся вокруг, чёрные силуэты на фоне чёрного неба. Я выросла здесь, но по-настоящему увидела их только сейчас. Они скрывают так много — тела, тайны, преступления, растянувшиеся на десятилетия.
Отец учил меня этим дорогам, показывал тропы, предупреждал об опасностях в лесу. Он никогда не упоминал, что сам был одной из этих опасностей.
— Расскажи ещё раз о распорядке Моррисона, — прошу я, хотя уже знаю его наизусть.
— Он паркуется ровно в 5:45. Три минуты разминается у машины. Начинает бег в 5:48. Первые три мили держит темп девять минут на милю, затем замедляется до десяти минут на милю на оставшихся четырёх. Достигает уединённого участка у пруда Миллера между 6:15 и 6:18.
— Ты следил за ним.
— Да. Он выкладывает каждый свой забег в «Strava». Профиль открыт. Ему хочется, чтобы люди видели, насколько он целеустремлённый, насколько сильный. Тщеславие делает его уязвимым.
— Как Джейка.
— Все хищники тщеславны. Они считают себя вершиной пищевой цепи, неуязвимыми. Никогда не задумываются, что могут стать чьей-то добычей.
Пруд Миллера — семимильный маршрут, популярный у серьёзных бегунов. Тропа ухоженная, но уединённая, особенно двухмильный участок вдоль северного берега пруда. Ни сотовой связи, ни домов, ни помощи. Летом здесь красиво, полевые цветы и горные виды. Зимой пустынно, это место, где крики замерзают, не успев разнестись далеко.
Моррисон постоянно пишет об этом в соцсетях, хвастается, что сохраняет режим несмотря на расследование.
«Целеустремлённость отделяет профессионалов от любителей», — гласит его последний пост.
Целеустремлённость отделит его от жизни примерно через сорок минут.
Мы паркуемся у начала тропы, тут пусто, если не считать арендованного автомобиля Моррисона: чёрного «Субурбана», кричащего о федеральной власти. Ему хочется, чтобы люди знали, кто он, какую силу олицетворяет. После сегодняшнего дня это будет просто брошенная машина, ждущая хозяина, который никогда не вернётся.
— Он стартовал двенадцать минут назад, — говорит Каин, проверяя телефон, где отслеживает приложение Моррисона для фитнеса.
Технологии делают убийство куда удобнее.
— Он достигнет уединённого участка через восемь минут.
Мы разминаемся у грузовика, играя роль утренних бегунов. Любой, кто проедет мимо, увидит пару, готовящуюся к пробежке, ничего больше. Я наклоняюсь, касаясь ног, а Каин проводит рукой по моей спине, даже сейчас в этом прикосновении читается признание.
— Готова?
— Всегда.
Мы выходим на тропу, рассчитывая время так, чтобы пересечься с ним точно. Моё дыхание клубится в морозном воздухе, декабрь даёт о себе знать, температура уже ниже нуля. Земля промёрзла насквозь, наши следы не оставляют отпечатков. Природа помогает скрыть преступление.