Они спорят, но голос Селесты звучит спокойно. Она держит ситуацию под контролем.
Моя девочка умеет за себя постоять.
Я тихо вхожу через заднюю дверь, двигаюсь по своему дому словно призрак. Голоса становятся чётче, когда я приближаюсь.
— …пытаюсь защитить тебя, — говорит Стерлинг. — Он опасен, Селеста. Он убивал людей.
— Как и я, папа. Значит, я тоже опасна?
— Это другое. Ты защищалась от Джейка. А Каин серийный убийца.
— Каин — это справедливость в мире, где ты позволяешь насильникам разгуливать на свободе.
— Я ошибся с Джейком, признаю. Но речь не о Джейке. Речь о том, что ты собираешься выйти замуж за психопата.
— Единственный психопат в моей жизни — тот, кто меня воспитал.
Молчание.
Затем голос Стерлинга становится тише, отчаяннее:
— Что это значит?
— Это значит, папа, что я знаю. Знаю о торговле людьми. Знаю о девочках. Знаю всё.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Моррисон рассказал нам всё перед смертью.
Я выбираю этот момент, чтобы войти, нарочно громко шагая. Стерлинг резко оборачивается ко мне, рука тянется к оружию. Он выглядит измученным, хуже, чем когда-либо. Форма помята, глаза красные от недосыпа или слишком большого количества виски. Вероятно, и от того, и от другого.
— Локвуд, — произносит он моё имя как проклятие.
— Шериф, — я с грохотом ставлю на пол спортивную сумку, наблюдая, как его взгляд цепляется за неё.
Он знает эту сумку. Знает, где я был. Знает, что я нашёл.
— Продуктивное утро?
— Это незаконное проникновение.
— Это моя собственность. Легко проникнуть в место, которое мне принадлежит. Хотя любопытно, почему ты следишь за этим местом.
Его лицо бледнеет.
— Не понимаю, о чём ты.
— Замок был новый. Петли смазаны. Кто-то держал этот домик в готовности.
Рука Стерлинга снова тянется к пистолету.
— Ты бредишь.
— Правда? — я достаю фотографию, где он с бессознательной девочкой, поднимаю так, чтобы он чётко её видел. — Это бред?
Он выхватывает пистолет, направляет на меня.
— Где ты это взял?
— Ричард вёл отчётность. Называл это «страховкой».
— Положи всё. Отдай мне сумку.
— Нет.
Пистолет поворачивается к Селесте.
— Отдай мне сумку, или я…
— Или что? Пристрелишь собственную дочь? Давай. Упрости мне работу.
— Работу?
— Убирать хищников из этого мира. Ты следующий в моём списке, Стерлинг.
Пистолет снова направлен на меня.
— Ты убил Джейка. Моррисона. Всех их.
— Джейка и Моррисона — да. Остальные были лишь тренировкой.
— Сукин сын…
— На самом деле я сын Сары Ривз. Помнишь её? Женщину, которая умоляла тебя помочь найти её детей? Которую ты приказал убить, когда она не прекратила поиски?
Лицо Стерлинга белеет.
— Это был Ричард…
— По твоему приказу. С твоей помощью. Твоя подпись стоит на каждом документе.
— Каин, — тихо говорит Селеста, — что ты нашёл?
— Всё. Твой отец тридцать лет торговал детьми. Мои биологические родители были убиты за то, что пытались вернуть меня и Джульетту. А твой отец подготовил особый заказ на канун Рождества — девочку-подростка, похожую на тебя.
Она медленно встаёт, поворачивается к отцу.
— Это правда?
Рука Стерлинга дрожит, пистолет колеблется.
— Принцесса, я могу объяснить…
— Это. Правда?
— Это не то, чем кажется…
Я достаю документ, читаю вслух:
— «Одна брюнетка, 15–16 лет, похожая на К. С., обязательно девственница», — смотрю на Стерлинга. — С. С. Инициалы твоей дочери.
Селеста берёт бумагу, читает сама. Когда она поднимает взгляд на отца, в её глазах ничего нет. Ни гнева, ни отвращения, ни печали. Ничего.
— Ты хотел девочку, похожую на меня.
— Это было не… Я не… Она должна была просто помогать по дому…
— Прекрати врать, — её голос словно лёд. — Хоть раз в своей жалкой жизни скажи правду.
Стерлинг падает на колени, пистолет со стуком откатывается в сторону.
— Я болен. Я знаю, что болен. Но я никогда не трогал тебя, никогда бы не…
— Потому что ты мой отец? Или, потому что ты предпочитал жертв, которые не могли дать отпор?
Теперь он рыдает, издавая уродливые, задыхающиеся всхлипы. Могучий шериф превратился в жалкое существо, умоляющее о понимании, которого ему никогда не дадут.
— Проводи меня к алтарю, — внезапно говорит Селеста.
Стерлинг поднимает ошарашенный взгляд.
— Что?
— В канун Рождества. Проводи меня к алтарю на моей свадьбе. Сыграй любящего отца ещё один раз. А потом исчезни навсегда.