Тело Селесты украшено новыми отметинами, синяками от отдачи оружия, порезами от битого стекла, ожогом на запястье от гильзы.
Шрамы первой ночи убийц.
Мы занимались любовью дважды. Первый раз — у двери, не снимая окровавленной одежды, не в силах ждать. Второй — в постели, медленнее, изучая повреждения друг друга языками и зубами. Закрепляли наш брак, пока в венах ещё звучало эхо насилия.
Сейчас, в клубах пара, она с маниакальной тщательностью, такой же, какую использую я, отмывает отцовскую кровь из-под ногтей. Она начинает понимать, что физические следы убрать проще, чем психологический осадок. Стерлинг навсегда останется у неё под ногтями, как бы тщательно она ни оттирала кожу.
— Хижину найдут уже сегодня, — говорит она, глядя, как вода становится прозрачной. — Кто-нибудь увидит дым.
— Пусть видят. У Стерлинга было много врагов. Шериф, опозоривший себя, исчезнувшая сеть торговцев людьми, родители, ищущие своих дочерей… Убить его мог любой.
— Они придут сюда, будут меня допрашивать.
— И ты идеально сыграешь скорбящую дочь. Будешь потрясена открывшейся правдой о своём отце, но всё равно будешь грустить из-за его гибели.
Она выключает воду, выходит из-под струи, заворачивается в полотенце. В зеркале мы выглядим именно теми, кто мы есть: молодожёнами, хранящими тайны. Внешне — обычные люди. Только тьма в глазах и эта горделивая осанка выдают нас.
— Мне нужно будет плакать, — произносит она. — Когда они придут. Дочери плачут по своим отцам, даже если те были чудовищами.
— Сможешь?
— Я писательница. Я могу вообразить что угодно, даже скорбь по нему.
Утренний свет, пробивающийся сквозь окно спальни, резкий и беспощадный.
Платье Патриции выглядит как вещественное доказательство кровавой расправы, собственно, так оно и есть. Я упаковываю его в пакет, позже сожгу вместе с нашей одеждой с прошлой ночи. Оружие уже вычищено и убрано на место.
Мы хороши в этом. Прирождённые убийцы, играющие в семейную жизнь.
Селеста варит кофе, пока я жарю яйца. Бытовая идиллия, пронизанная скрытым электрическим током. Каждый раз, когда она проходит мимо, мы соприкасаемся, случайно задеваем друг друга пальцами, бёдрами. Внутри постоянная потребность убедиться, что мы оба реальны, оба здесь, оба необратимо изменились.
— Ты сожалеешь? — спрашиваю я.
— О чём именно? О том, что вышла за тебя? Что убила их? Что смотрела, как мучительно умирает мой отец?
— О чём-нибудь из этого.
Она задумывается, отхлёбывая кофе.
— Сожалею, что не сделала этого раньше. Сожалею о девочках, которых мы не успели спасти, о тех, кто был до них. Сожалею, что миссис Барретт умерла быстро, — она ставит кружку на стол. — Но нет, о прошлой ночи я не сожалею.
Снаружи раздаётся шум подъезжающей машины, хруст гравия. Слишком рано для полиции, домик ещё не могли обнаружить.
Это Джульетта. Измождённая, но довольная. Она входит без стука, неся коробку с выпечкой и ноутбук.
— Новости начинаются, — объявляет она, устанавливая ноутбук на кухонный стол. — Три пожара за ночь, дом судьи Хэмилтона, офис доктора Уоллиса и домик на бывших землях Локвудов. Во всех трёх местах найдены тела.
На экране съёмка с воздуха, видно дымящийся домик. Репортёр рассуждает о возможной связи с исчезновением шерифа Стерлинга.
— Как?.. — спрашивает Селеста.
— Сеть Талии. Они тщательно работают. Дома всех покупателей, все улики, которые могли привести к девочкам, — к рассвету всё обратилось в пепел. — Джульетта достаёт выпечку, невозмутимо откусывает, обсуждая поджоги. — Официальная версия: сеть торговцев людьми взбунтовалась. Стерлинг попал под перекрёстный огонь.
— А девочки?
— Исчезли. Разъехались по двенадцати разным городам, с новыми именами, новыми биографиями. Здесь они никогда не существовали.
Раздаётся стук в дверь.
Слишком властный, чтобы принадлежать кому-то, кроме полиции.
— Время шоу, — шепчет Селеста, и вся её манера мгновенно меняется.
Когда она открывает дверь, надевает маску другого человека: меньше, хрупче, глаза уже полны невыплаканных слёз.
— Миссис Локвуд? — это детектив Уилджес из полиции штата. — Простите, что беспокою вас так рано, но появились новые сведения о вашем отце.
— Он… вы нашли его? — её голос дрожит.
— На территории поместья Локвудов произошёл пожар. Мы обнаружили останки. Для подтверждения потребуется анализ ДНК, но, по всей вероятности, это ваш отец.
Селеста оседает, не театрально, а так, как бывает при настоящем шоке. Колени подкашиваются, рука тянется к косяку двери.