Адюльтер приветствовался. Дамы замужние получали особые преференции. В роли временщика он, тот, кто печется о процветании фирмы, ощущал себя вполне комильфо. Эти периодические вечерние аудиенции были не что иное как перфоманс, квэст, джамп, клубничный лолипол, «рассказ на ладони» в коллекцию Ясунари Кавабата и et cetera. И чтобы логическая концовка мелодрамы не скатилась в нуар или, что еще страшней, в камеди клаб, он, когда подходило время, говорил в мобилу (как в могилу) «нет» и забанивал номер.
Он строго ограничивал себя в женщинах. Многие из них, точно пингвинихи со страниц Анатоля Франса – черные коротколапые засухи для парней в хабэ, трудящихся в поте лица на благо страны – знали свое место и никогда не строили ему глазки. Он в свою очередь никогда их не провоцировал.
Его тип – породистая арийка со скандинавским отливом, с племенным паспортом и с хозяином. Каждый предмет роскоши должен иметь своего хозяина. Те, в свою очередь тоже не могут оставаться бесхозными, поскольку их опыт, связи и счета способны оказать неоценимую услугу его фирме. Он, тот, кто умел себя ограничивать, хорошо знал цену и толстосумам, и их парадным лошадкам.
У этих кобылок неоновый свет в глазах, голубоватая, как снятое молоко, кожа и волосы цвета небеленого льна. Они отдаленно похожи на босоногую стрекозу в ситчике и венчике из кашки, что смеется ему в лицо счастливым смехом. Как давно это было…
…Он еще не забыл свою маленькую, точно воскресная просфора, родину на азовском побережье, где одна половина жителей разговаривала на болгарском, а другая на русском, при этом прекрасно друг друга понимая. Он, тот, кто умел сказать женщине «нет», простирал через расстояния и кордоны КПП свои преданные объятия бесконечно любимым бабушке и деду – двум прекраснобелым птицам без единого порочного пятна. Часто бывал у них, осыпал деньгами. Но в последний год, после присоединения Крыма к России, поездки стали затруднительными.
Когда большая родина по имени СССР провалилась сквозь землю, и не стало ничего, в маленьком болгарском селе, освященном мелководной азовской волной, было все. И парное молоко с пузырчатой пенкой в граненом стакане, и еще теплое куриное яичко, полупрозрачное, как халцедон, и целые горы медовых сот с пчелиными личинками в восковых разломах, и переполненные яблоками, виноградом, сливами, абрикосами алюминиевые миски на дощатом столе, и золотые ожерелья лука, и жемчужные – чеснока, и агатовые – азовских бычков…
…Ощущение расслабленно плывущего со скоростью 100 км/час по родовым путям младенчика в персональной капсуле отстраненности навстречу горчичной изжоге общеупотребляемой реальности он нарушил одним взглядом на часы. Его breitling с хронографом и серебряным браслетом показывал 8ч. 15мин. Время не подходящее для беззаветного труда во имя процветания фирмы. Почти два часа свободного времени плавали, как сонная фиолетовая рыбина в заброшенном озере между сваями полуразрушенных сходней, что до сих пор еще соединены с травянистым берегом единственным трухлявым деревянным сухожилием. Там, словно русские богатыри, стоят столетние дерева.
GPS сообщил синтетическим женским голосом: «До поворота двести метров». Он притормозил перед незаметной узкой колеей, что юлила между опустошенных равнин. Колеса хэтчбека неудовлетворенно зашипели на пыльных кочках, осторожничая с пятидесятикилометровым рвением в час. На ходу припудривая амарантовый металлик, а заодно и тюнинг салона дорожной пылью, автомобиль задумчиво покатил привычным маршрутом…
… В начале июля он, тот, кто сверяет свое расписание со швейцарскими часами, загорелся яростным желанием напиться и утопиться, чтоб освободиться от всех обязательств и обязанностей. Улыбаться на камеру отретушированным лицом. Лгать шефу о добропорядочности его супруги. Мухлевать со счетами и договорами. Гадить соперникам по бизнесу. Выполнять, как по команде, филигранный четырехминутный коитус во имя фирмы. Когда требуется, «включать лоха». Репродуцировать на публику хорошо отглаженный тошнотворный нарративный текст. Пить на брудершафт с каждым градоначальником. Ставить метки своего пребывания в банкетных залах, закрытых клубах, спа-салонах и т.д. и т.п.
В ту ночь, отключив гаджеты и мозг, он давил на газ так, что его верный хэтчбек подлетал на кочках в воздух, скуля и дрыгая лапами, как жалкий щенок от пинка хозяйского сапога. Едва не нырнув с бугра в воду, он, тот, кто возжелал покончить с собой, мгновенно очнулся и, подчиняясь инстинкту самосохранения, ударил по тормозам.