Хозяйка сидела за письменным столом, перед телефонным аппаратом. Мари Ларр – напротив, в кресле. Мисс Чэтти отсутствовала.
– Не звонили? – спросил я, хотя это и так было ясно. – Значит, и не позвонят. Во всяком случае сюда. Побоятся, что вы все же задействовали полицию и она подключилась к линии. В этом случае установить через оператора, откуда телефонируют, – дело одной минуты.
– Что же делать? – воскликнула Хвощова, вскакивая. – У вас есть план?
– У меня теперь всё есть, – успокоил ее я. – Мой непосредственный начальник отнесся к вашему несчастью с полным сочувствием.
– Кто это? – спросила миллионерша. – Я его щедро отблагодарю.
– Уверяю вас, что Константин Викторович Воронин от частного лица никакой благодарности не примет, – улыбнулся я, вообразив, как она сует его превосходительству «барашка в бумажке».
– Викторович? Воронин? – переспросила Мари, до сих пор молчавшая.
– Да, Константин Викторович Воронин, вице-директор Департамента полиции. Очень важная персона, один из государственных столпов. Вы его знаете?
– Нет, просто не была уверена, что правильно расслышала.
– А где ваша помощница?
– Отправилась в спортивный магазин «Колюбакин и Смит», я нашла в адресной книге. Поскольку мы уезжали так быстро, не было времени взять с собой экипировку.
– Право не знаю, каким спортом вы намерены заниматься. Лично я планирую начать попросту, как привык. С осмотра места преступления и опроса свидетелей. Причем незамедлительно. Вашу помощницу дожидаться мы не будем. Возражения есть?
– Нет, – коротко ответила Мари. Кажется, она поняла, что дело находится в руках профессионала.
– У меня тоже появился помощник, так что мы теперь на равных, – с невинным видом сообщил ей я, внутренне усмехаясь. Забавно было поставить на одну доску опытного офицера Охранного отделения и пигалицу-циркачку.
Я привел Кнопфа, представил его дамам, велел записывать. Особенной необходимости в том не было, но короля, как известно, делает свита.
– Итак, Алевтина Романовна, девочку похитили во время поездки в клинику на еженедельный укол. Кого мы должны будем опросить в качестве свидетелей?
– Вероятно, шофера, который отвез Дашу…
– Имя, фамилия, возраст, место рождения, давно ли у вас служит? – спросил ротмистр.
– Федор, кажется, Силантьев… Отчества не знаю. Родом он, погодите-ка, из Торжка. Да, из Торжка. Лет тридцати. Хорошо разбирается в технике, он еще и механик. Место рождения? Понятия не имею! Вы сами у него спросите! – рассердилась Хвощова. – Что я, светские разговоры с шофером буду вести?
– Еще кто? Няня девочки? – подсказал я.
– Да. Она, собственно, не няня, а нэнни. Англичанка, зовут ее мисс Корби, Сара Корби. У нее были самые лучшие рекомендации, большой опыт. С Дашенькой она почти с рождения.
– Еще?
– Из моего персонала больше никто. Про людей из клиники надо будет спросить у доктора Менгдена.
– А его как зовут? – спросил Кнопф.
– Осип Карлович.
Я велел показать детскую.
Хвощова повела меня и мадемуазель Ларр вглубь дома, а ротмистр попросил разрешения остаться в кабинете, почему-то тайком подмигнув мне.
Я всегда полагал, что у ребенка, даже из очень богатой семьи, бывает только одна комната. Но я ошибся. «Детская» маленькой Даши Хвощовой представляла собой целую квартиру, побольше моей гарсоньерки. Кроме спальни там еще были игровая и столовая. Я угадал: тут тоже висели картины. Правда, веселенькие, ярких тонов. Какие-то туземцы среди джунглей, цветы, экзотические плоды.
– Это Гоген, – сказала Хвощова. – Даше нравится. Пришлось только перевесить повыше, а то она пририсовывала таитянам усы.
Ничего полезного в детских комнатах я не обнаружил, да и не рассчитывал на это. Честно говоря, мне просто было приятно ненадолго оказаться в мире шестилетней девочки – такой же, как моя Ленуся, которой меня лишили…
В игровой, где вдоль стен в идеальном порядке были рассажены куклы, Мари спросила:
– А почему пусты те два стульчика? Какие куклы там обычно сидят?
– Право не знаю, – пожала плечами Хвощова. – Я нечасто здесь бываю.
На лестнице, перед тем как выйти на улицу, к нам присоединился Кнопф.
Пристроился сзади, зашептал:
– Протелефонировал в нашу картотеку, насчет свидетелей. Про англичанку и доктора доложу по дороге, там есть кое-что интересное. Про шофера сейчас, потому что вы, вероятно, допросите его прямо теперь же. Федор Иванович Силантьев двадцати девяти лет из Торжка, холостой, служил в лейб-гвардии саперном батальоне, почему и попал к нам на учет – весь личный состав Гвардейского корпуса проверяется, по близости к высочайшим особам.