– Я переслал генералу предварительный текст вашего доклада со своими комментариями, поэтому очень возможно, что Владимир Федорович вас ни о чем спрашивать и не станет, – продолжил Воронин. – Но вопросы наверняка будут у думских руководителей. И тут уж вы не подкачайте.
– Думских руководителей?
– Да. Сейчас мы доедем до штаба Жандармского корпуса, вы пересядете в автомобиль его превосходительства и вместе с ним отправитесь в Думу, в Таврический дворец. Будет встреча с главами основных фракций. Почти импровизированная. Вчера генерал ужинал с председателем Думы, рассказал ему о нашей затее, и господин Родзянко дал мудрый совет: прежде чем выставлять проект на обсуждение депутатов, сначала склонить на свою сторону ключевых парламентских деятелей. Решили не откладывать. Мне это не нравится, но наш с вами начальник все время толкует о том, что к народным избранникам следует относиться с уважением, и теперь он очень гордится своей инициативой. Ох, боюсь, всё дело погубит…
Вид у Константина Викторовича был кислый.
– Но что там делать мне? – воскликнул я, ужасно взволнованный. – Я человек маленький!
– Генерал объяснит сам. Это был его приказ – обеспечить ваше присутствие. Мне же велено блистательно отсутствовать. – Воронин едко улыбнулся. – И понятно почему. Господам думцам я слишком известен. От меня пахнет тайной полицией, как от Дьявола серой. Вы же – иное дело. Чистый криминалист, начальник Центрального технического бюро, да и вид у вас самый почтенный.
Мы были уже недалеко от Фурштатской, где находился кабинет шефа жандармов. Воронин заговорил быстрей.
– Чертова спешка! Слушайте и запоминайте. Вам надобно знать, чего ждать от участников совещания. Председатель Думы Родзянко – наш союзник, каверз от него не будет. Но положение Михаила Владимировича очень сложное, он вынужден лавировать между правыми и левыми, изображая беспристрастность. Поэтому и явной поддержки проекту он не окажет. За спиной Родзянки стоит самая большая фракция, октябристы, но это меньше четверти всех депутатов. Будут присутствовать лидеры трех других крупнейших фракций, и с каждым из них свои сложности. От умеренно-правых, это 88 мандатов, ожидается егермейстер Балашов. Богатейший помещик, владеет угодьями общей площадью больше великого герцогства Люксембург. Крепкий государственник и большой патриот, но в умственном смысле несколько… м-м-м… медленноват. Если что-то спросит, отвечайте просто и с предельной ясностью. Ни в коем случае не улыбайтесь. Петр Николаевич любит в людях серьезность. От правых будет камергер Хвостов, за ним 65 депутатов. Этот, конечно, обеими руками за усиление полиции, но трудность заключается в том, что ему выгодно потянуть с проектом.
– Почему?
– Алексей Николаевич рассчитывает стать следующим министром внутренних дел. Ему захочется провести реформу самому. Станет вас подлавливать, чтобы продемонстрировать неподготовленность проекта.
– Подловить меня невозможно, – с достоинством молвил я, но сердце екнуло.
– Последний участник, самый проблемный, глава конституционных демократов Милюков – 59 мандатов. Вы его, разумеется, знаете по имени, но в жизни Павел Николаевич совсем не такой Дон Кихот, каким его изображает пресса. Это очень хитрый, оборотистый господин, который умеет ловко наносить удары. И он-то будет главным врагом «молниеносных бригад», потому что в любом усилении полицейского аппарата левые видят заговор реакции.
– А сколько нужно голосов, чтобы проект прошел через Думу? – спросил я.
– Минимум двести двадцать два. У октябристов, умеренно-правых и правых суммарно 251 мандат. Но лишь в том случае, если все эти фракции обязуют своих членов голосовать солидарно. Сюда Милюков и попытается вбить клин. Будет добиваться, чтобы депутатам позволили принимать решение «по совести», то есть без соблюдения партийной дисциплины. Тогда наше дело швах. Многие из центристов – октябристов и умеренно-правых – ненадежны. Проект провалится.
– А без Милюкова обойтись нельзя? Зачем он там, если большинство наберется и без кадетов?
– Что вы! Ни в коем случае. Иначе левая пресса поднимет шум, что реакционеры и полиция устроили заговор.
От этих византийских премудростей у меня голова пошла кругом.
– Приехали, – сказал Воронин, когда машина остановилась перед подъездом штаба. – Сейчас генерал выйдет. Его авто и конвой уже здесь.
Длинный «делоне-бельвиль» стоял прямо посередине улицы, которую с двух сторон перегородили жандармы. В двух пролетках сидели агенты в штатском. Покушений на высших чиновников уже несколько лет не было, но меры предосторожности сохранились.