Мари повернулась. Ее брови были сдвинуты.
– Мое лицо больше не светится? Тогда едемте к Хвощовой.
– Сейчас, среди ночи? Но зачем?
– Потом объясню. Сначала нужно кое-что уточнить.
Хозяйка дома вышла к нам в пеньюаре. Я стал извиняться за ночное вторжение, но Алевтина Романовна меня оборвала:
– Я не спала. Я по ночам никогда не сплю. Не получается. Что случилось? Почему у вас такой вид?
Вид у нас с Мари действительно был экстравагантный, но всё же в меньшей степени, чем прежде. Я – в брюках на подтяжках и одной рубашке; она – в моей жилетке, надетой поверх русалочьего платья, чтобы прикрыть декольте.
Но и вид Алевтины Романовны меня потряс – отнюдь не ночным нарядом. С апреля я с нею ни разу не встречался и едва узнал в изможденной, полуседой, бледной женщине былую богатыршу. Мое сердце стиснулось от жалости.
– Я знаю! Вы добыли твердые доказательства против Зибо! – хищно проговорила Алевтина Романовна. Лицо ее исказилось от ненависти. – Только попробуйте, Гусев, помешать возмездию! Я вас уничтожу!
– Нет, Бобков оказался ни при чем. Он не имеет отношения к похищению…
Хвощова ахнула.
– Вы что-то узнали про Дашу? Говорите! Не мямлите! Что угодно, но только не эта бесконечная мука.
Ее запавшие глаза моментально наполнились слезами. Алевтина Романовна была готова услышать ужасную весть.
– У госпожи Ларр есть новости, – пробормотал я и сделал два шага назад, будучи не в силах выносить этот взгляд.
Пока мы ехали на Сергиевскую, Мари не сказала ни слова, а я не задавал вопросов, чтобы не сбить ход ее мысли. Ну и по слабости характера. Открытие, до которого сыщица дошла каким-то неведомым мне образом, могло заключаться лишь в одном: Мари со всей достоверностью вычислила, что девочка мертва. Я не торопился узнать подробности. Мне не было любопытно. Мне было невыносимо грустно. Конечно, надежды давно уже не оставалось, но ведь бывают и чудеса…
Моя напарница сказала нечто совершенно неожиданное:
– Расскажите про Банни и Пигги.
– Про что?
– Про плюшевых зайца и поросенка. Которые были с Дашей во время визита в больницу.
Хвощова потерла глаза, словно хотела проверить, не снится ли ей всё это. Однако стала отвечать:
– Это Дашины любимые игрушки. Она с ними не только в больницу ездила. Она с ними вообще никогда не расставалась. Дома сажала за стол. Ночью брала в постель. На прогулках носила в специальной сумке, которая висела у нее на шее. Разговаривала с ними. Упаси боже забыть кукол при отъезде – с Дашей происходила истерика. Один раз нам пришлось возвращаться за ними с вокзала… Но почему вы об этом спрашиваете?
– Потому что Даша жива, – уверенно заявила Мари. – Ее не убили. И не собирались убивать. Более того, похитители наверняка знают, что девочке нужно делать уколы, и скорее всего каким-то образом предусмотрели это.
– Что?! – вскричали мы с Хвощовой дуэтом.
– На месте похищения нашли корзину для хлебных крошек, но кукол не было. А ведь Даша вынула их из сумки и посадила «принимать гостей» – уток. Так рассказала мисс Корби. Что это значит?
– Что? – спросил я. Голова у меня шла кругом.
– Похититель или похитители специально захватили кукол с собой. То есть знали, как они важны для ребенка. Зачем бы они стали это делать, если бы собирались убить девочку? Ну и второй вывод, очевидный: они очень хорошо осведомлены о Даше и ее жизни.
Дедукция поразила меня своей простотой и очевидностью. А собственная слепота удручила. Хорош статский советник, светило криминалистики!
– Не могу себе простить, что не додумалась до этого раньше, – вздохнула Мари. – Слишком сосредоточилась сначала на одной версии, потом на другой. Непростительно!
– Да…ша… жи…ва? – с трудом выговорила Алевтина Романовна. У нее прыгал подбородок.
– Несомненно. Третья версия, которую мы начали рассматривать с Василием Ивановичем, отпадает.
– Ка…кая?
– Про полового маньяка. Психопат этого рода не стал бы заботиться о переживаниях ребенка. Зачем брать с собой любимые куклы девочки, если намерен над нею надругаться, а потом убить? Нет, здесь что-то совсем другое.
– Но что? – Хвощова справилась с дрожанием голоса, заговорила более связно. – Если Дашу похитили не ради выкупа и не из мести, то зачем же?
– У меня в практике был один случай, до некоторой степени похожий, однако он мало чем нам поможет, – задумчиво произнесла Мари. – В агентство обратилась дама, у которой похитили маленького сына. Она не боялась за его жизнь, просто хотела, чтобы я помогла вернуть ребенка без скандала. Подозреваемый был очевиден. Незадолго перед тем женщина после долгого судебного процесса развелась с мужем. Сына оставили ей. Похищение, разумеется, организовал отец. Но это не наша ситуация, ведь отец Даши давно умер…