Они никогда не переставали любить, хотя и ссорились так же страстно, как и любили друг друга.
- Вот мы остались одни, - Девушка улыбалась притягивая мужчину за галстук после притягивая и заставляя его усесться и раздвинуть ноги. Она вставала между ними притягиваясь к его плечам, после поднимаясь на носочки и затягивая в страстный и долгий поцелуй. Она страстно манила его, мокро сминая его губы. - Ты устал?
Он только вернулся с работы, из-за чего точно чувствовал усталость, но Мила так соскучилась по его рукам, что не могла сдерживать свой пыл. Она снимала его пиджак, приступая к пуговкам тёмной рубашки. Он не изменял себе продолжая носить классический костюм, чёрную рубашку, туфли. Он тяжело вздыхал отклоняя голову назад, он и вправду был устал, но порадовать свою девочку всегда находилось сил. Он брал её на руки, прижимая к себе.
- Я тоже соскучился по тебе, - Он улыбался, начиная целовать шею он прикрывал глаза вдыхая грудь полную её ароматом. Она была идеальна, и возраст ни чуть не портил её, ну, да и он уже был не так молодо и красив.
Но возраст всегда красил таких горячих мужчин как он, и Мила всё сильнее возбуждалась чувствуя как он прикасается к ней. Потихоньку, очень медленно раздевая её. Он клал любимую на кровать, проскальзывая пальцами под её чёрные чулки после прикасаясь губами. Со временим они полюбили прелюдия, долгие и манящие, заставляющие желать всё больше.
Он наслаждался её телом, раздевая до гола, а после притягивая к своему, он брал её в их супружеской постели, начиная, искусывать её тело, он оставлял засосы доказывая, что она только его, и ничья больше. Морис обожал её, обожал её запах, её тело, её движения. Он любил наблюдать за тем, как она ходит, обожал наблюдать за её походкой. То как её волосы развиваются в быстрой походке, ведь она вечно куда-то опаздывала, а её грудь. Она обожала яркие вырезы, отчего грудь всегда была неотъемлемым украшением. И ни один мужчина не мог позволить себе посмотреть её для начала в глаза, всегда. Повторюсь, всегда она заглядывала именно туда, и лишь после поднимая взгляд и смотря в её чудные глаза.
Она знала, её идёт белый и красный, но с возрастом она перестала надевать белое, и лишь красное оставалось в её гардеробе. Она любила украшения, голубые алмазы украшали её ушки, а пальцы настоящие драгоценности. Морис обожал её одаривать чем-то прекрасным, да и для женщины дорогие украшения были настоящими активами. Ведь многие лишь дорожали в цене.
- Мила, моя дрогая, - Морис укладывался в кровать, тяжело дыша грудью и просто пытаясь привести себя в порядок. Он был уже не молодо и выносливость с каждым месяцем куда-то улетучивалась, заставляя уменьшить по времени их секс.
- Дорогой, - Но девушка была чуточку его моложе, отчего усаживалась на кровать смотря тому в глаза.
- Ты устал?
Она кусала губы начиная ими целовать щёки и шею мужчины.
- Да, родная, устал.
Он смеялся притягивая ту за талию к себе и сминая бёдра.
- Мм... Ты постарел, малыш, - Она слегка улыбалась, брав его за ладонь и прижимая к своей щеке. Она смотрела на него, чуточку вздыхая, - Ладно, - Она продолжала смотреть на него, на участки его всё такого же тёплого и крепкого тела.
Она ложилась у него под боком, не закрывая глаза, она брала его ладонь, начиная, рассматривать руку. Немного постаревшую, она проводила пальцем по дряхлой коже, когда-то, когда она была маленькой она так же игралась с рукой любимой бабушки. Тогда она была ещё совсем маленькой и не понимала, что это предвещает скорый конец. Конец чьей-то жизни, человек начинает стареть, он начинает пахнуть по-другому, это его тело начинает гнить изнутри, так уничтожая себя. Это ожидало и Мориса, и Милу, и их детей. Да всех, отчего не так страшно. Мы все умрём, и никто не может сказать когда это произойдёт. Парой не было точного ответа, а что страшнее? Умереть в юности не познав боли, страха и настоящего горя, или в старости, в то время, когда тебя уже покинули все те кого ты любил всю свою жизнь. Пока ты растёшь и стареешь ты, получаешь множество знакомств, но когда ты в действительности стареешь эти люди покидают тебя. И твоя записная книжка становиться тоньше, ведь с каждым годом вырывается страничка за страничкой маленького кожаного блокнота.