Молодые аколиты в панике отпрыгнули назад, а падре судорожно кивнул и расправив в руках, как оказалось, тонкий пергамент, сунул мне его под нос. Истинный язык был записан на слух латиницей, но поскольку некоторых звуков в этом алфавите не существовало, возникла путаница.
— Вот тут, — я ткнул пальцем в непонятное место, — это должно звучать, как «ж» или всё-таки как «ч»?
Священник дёрнул покрытой испариной головой и сфокусировал глаза на тексте.
— Мне кажется здесь не запятая, а апостроф, — неуверенно прошептал он, — а вот тут пробел. И вот тут.
— Ага! Тогда получается не «Солнце обретёт смысл, напиток философа», а «Солнце обретёт Благодать, если напоить философа»! — обрадовался я. — Вот только причём тут «Солнце» и кто такой этот «философ Меркурий»?
Падре покачал головой, показывая, что «моя твоя не понимать». Ну да, я произнёс всё это на Истинном. Блин… А если загуглить?
«Меркурий, коронующий философию» — не то…
«…увидел прохождение меркурия по диску солнца…» — не то…
«Меркурий в созвездии стрельца эвольвирует синтез между метафизическим…» — ерунда какая-то…
О!
«Солнце управляет золотом… Меркурий — ртутью…», «Философская ртуть является принципом металличности…», «Часто ртуть без примесей называли философской, придавая ей мистические свойства.»
— Тогда получается не «напоить философа», а скорее «напоив чистой ртутью, смешанной с серой в красное стекло», — я по-новому прочитал строку, помогая себе пальцем.
Нет, всё равно не понятно. Акцент почему-то делается на красное стекло. Или рецепт диктовали эстеты, или…
А что вообще может получиться если смешать серу со ртутью? Гугль?
«…в тонких осколках киноварь прозрачна, обладает ярким алмазным блеском.»
Хм. Похоже здесь просто описание прозрачных кристаллов киновари. Ну ка, попробуем…
— Пустое золото обретёт Благодать, если его напоить киноварью. Благодать можно выпить, в результате чего получится некий «красный лев», которого нужно смещать с… э-э-э… этиловым спиртом, выпарить, после чего получится «чёрный дракон», из которого дистилляцией можно получить красную жидкость, которой нужно вновь напоить пустое золото.
Победным взором оглядываю священников. Если у седовласого вновь расфокусировался взор и по лицу обильно течёт пот, то его молодые коллеги чувствуют себя гораздо лучше: один достал маленький револьвер и целится в меня, а второй выставив коленку, словно стоящая на болоте цапля, строчит что-то на небольшом листке бумаги, лежащем на выставленной ноге. Очевидно, он записывает мои откровения.
Интересно, это правда работает? Из обычного золота с киноварью действительно можно извлекать Благодать? А то у меня дома как раз должен оставаться обмылок, который остался от "олимпийского" золота.
Фотографирую пергамент на смартфон и тут же отправляю снимок в облако. Зная сколько времени у меня живут смартфоны, лучше подстраховаться.
И да, я кажется понял, как работала эта странная «молитва». Возможно, старым демонам не нужно было гуглить «меркурий философа» и «солнце», и они сразу же понимали суть рецепта. И тогда перспектива быстро получить большое количество Благодати запросто могла отвлечь их от текущих дел и «изгнать» ворога на рынок за киноварью. Вот только… если бы это реально работало, то на Земле бы уже не осталось этих прозрачных красных кристаллов, а получившие таким образом силу демоны к этому времени уничтожили бы людей. Поскольку такого не произошло, то очевидно, что этот текст всего лишь уловка. Навроде рецепта философского камня, который даст сразу и золото, и вечную жизнь.
Но я всё равно как-нибудь попробую!
Возвращаю священнику крест, который как-то сам собой, автоматически, оказался в моём кармане, и вежливо спрашиваю:
— У вас осталось что-то ещё?
Троица синхронно покачала головами.
— Может быть какие-нибудь вопросы?
Вновь синхронное покачивание.
— Тогда всего хорошего, синьоры, не смею вас задерживать, нас ждут великие дела!
Я обошёл их компанию, следя за тем, чтобы Мегуми всё время находилась в моей ауре и направился к «людям Камелии», которые стояли метрах в десяти от нас возле двух пикапов, и во время «экзорцизма» общались друг с другом на повышенных тонах, активно жестикулируя при этом.
— Доброе утро! — выдвинулся ко мне на встречу солидный пожилой мужчина в синем шерстяном свитере поверх голубой рубашки, и двумя руками вцепился в протянутую мной ладонь. — Я Абеле, и все мы рады приветствовать вас на этой древней земле, которую веками потом и кровью поливали наши предки. Извините, но мы все очень волнуемся, поэтому сразу же хотелось бы узнать, как сейчас обстоят дела у Матери?
— У матери? — не понял я.
— У нашей Матери Вант! — внимательно посмотрел мне в глаза пожилой итальянец.
— О, конечно! — я словно впитал в себя местный дух вместе с солнечными лучами и тоже начал говорить с большей экспрессией и жестикулировать. — У неё всё просто прекрасно! Нам удалось прийти к полному взаимопониманию, и она тут же словно расцвела! Выглядит теперь на все сто, а то и моложе, и я даже в последнее время заметил, что она стала уделять много времени книгам по материнству и воспитанию малышей… — решил я сдать Камелию её «детям».
Четверо итальянцев переглянулись и резко повеселели.
— О-о-о-о-о! — хором затянули они и рассмеялись, после чего каждый посчитал своим долгом пожать мою руку и потрепать по плечу. Кажется, меня неправильно поняли…
— Мы просто радуемся, что она вылезла наконец из этой своей чёртовой меланхолии и начала смотреть в будущее! — с улыбкой до ушей киношный «крёстный отец» в синем свитере стал похож на доброго дедушку.
— Надеюсь, вскоре и Ватикан закончит этот никому не нужный конфликт с богом, и мы сможем наконец вернуться с нашими семьями на НАШУ землю! — с улыбкой высказался мужчина в синем костюме, как две капли похожий на «крёстного отца», только моложе. Я хотел было расспросить его о конфликте Ватикана с богом, но немного подумал… и решил не забивать голову новой информацией.
— Может быть к тому времени у нас даже появится новая Мать! — добавил Абеле, на что все отозвались одобрительным гудением. — Ну что, едем?
Нам с Ми выделили заднее сидение новенького пикапа «Fiat», за рулём которого находился сын Абеле, после чего началась полуторачасовая экскурсия. Отец и сын на два голоса, по очереди и хором рассказывали о местных достопримечательностях, которых нам попадалось очень много.
Нет, не так!
ОЧЕНЬ МНОГО! Создавалось впечатление, что каждый куст, каждая кочка на дороге имели своё имя и собственную историю. Мегуми вырубилась от сенсорного шока через полчаса, сделав вид, что задремала, а мне приходилось терпеть, внимать, и даже иногда кивать. Я же, блин, вежливый.
Наконец, по широкой лесной тропе мы добрались до основания очередного холма, вокруг которого был разбит большой палаточный лагерь.
— Археологи! — пояснил Абеле.
— С ними не будет никаких проблем? — спросил я.
— Нет, что вы! Они работают здесь исключительно с разрешения нашей общины, да и текущая операция пройдёт по их каналам. А ещё мы отрядили им в помощники нашу молодёжь, им полезно стать чуточку ближе к родной земле.
Мы выбрались из машин и к нам тут же начали сползаться сонные археологи. Я глянул на экран смартфона. Странно… Полдень, XXI век, а они тут дрыхнут.
— Вас всё не было, и мы решили устроить сиесту пораньше! — словно отвечая на мой вопрос сказал невысокий старичок в серой жилетке с кучей карманов и ковбойской шляпе.
— Представляешь, Джорджио, там нас поджидали настоящие экзорцисты из Ватикана! — ответил ему Абеле широко улыбаясь. — Нам едва удалось уйти невредимыми!
— Тогда я должен вас огорчить, — помрачнел археолог, — похоже они ехали за вами.
Тут я внезапно вспомнил, что демон и огляделся чувством мира. И действительно, по лесу к нам осторожно пробирался белый седан со священниками. А метрах в ста от меня в склоне холма прятался подземный тоннель, который уходил вниз под углом в тридцать градусов. Я «видел» примерно полсотни метров спуска, а дальше тоннель прятался от моего чувства мира. Но вернёмся к нашим «баранам».