— Не думаю, что они нам будут мешать, — авторитетно заявил я.
— А вы, как я понимаю, божество? — внимательно посмотрел на меня археолог. Причём назвал он меня всё тем же словом «демон», но мой «автопереводчик» чётко определил, что это было слово «божество», только на каком-то другом языке. Очень интересно, но загуглю это потом.
Я с важным видом кивнул в ответ.
— Мы смогли очистить начало спуска и вытащить крюками кости несчастных мародёров, — перешёл к делу Джорджио. — Ну, вы наверно знаете, что внутрь нельзя пройти… людям.
Он уставился на меня с подозрением, на что я опять важно кивнул.
— Мы даже пытались использовать новомодных роботов, но связь теряется и нам пришлось вытягивать их за провода. Так что вам придётся как-то убрать эту магию, чтобы мы смогли туда попасть.
— Магия! — внезапно воскликнул Абеле, окружённый молодёжью от двенадцати до примерно двадцати лет. — К сожалению наши дети и внуки ни разу не видели настоящей магии и уже считают её россказнями стариков! Ещё, конечно, осталась магия смерти в этих холмах, но это совсем не та магия, которую стоит показывать детям. Быть может, уважаемый друг нашей Матери не откажется показать детям чуточку настоящей магии? Пожалуйста!
— Пожалуйста-а-а! — хором протянули дети, доставая смартфоны, и я понял, что они сговорились, чтобы воспользоваться моим мягким характером.
— Только уберите камеры! — я отошёл в сторону и указал рукой на стоявших неподалёку священников. — Мы же не хотим ссориться с нашими гостями из Ватикана?
Молодёжь попрятала смартфоны, а я прикоснулся аурой к двум относительно молодым, не выше шести метров, деревцам и стал их медленно замораживать. Ну то есть я старался сделать этот процесс максимально длительным, чтобы не показывать мои настоящие возможности, вот только буквально капли Благодати хватило, чтобы деревья с громким треском превратились в лёд, и от них по земле побежала изморозь.
Зрители невольно отпрянули от деревьев, хотя им и так ничего не грозило, и тут же радостно зашумели, а я попросил Мегуми подождать меня возле машины, после чего остановил время и пошёл ко входу в тоннель. Уж больно захотелось ещё немного повыпендриваться. Ну то есть порадовать такую благодарную публику.
Когда Джорджио рассказал об уборке из прохода костей мародёров я удивился. Вроде бы речь шла о том, что ловушки Вант отправляют людей на тот свет целиком. Но спустившись вниз я, кажется, понял, что случилось. Ловушки не являлись полноценными артефактами по классификации Коалы, они не имели в себе кусочка проявления Вант. Они скорее были эдакими устройствами, работающими на Благодати, запасы которой подходили к концу, из-за чего ловушки убивали вторженцев, но уже как-то не так. Интересно, если панду натравить на Камелию, сможет она научиться делать вот такие артефакты на батарейках?
Нет, то, что делает Локи это конечно невероятно круто, но есть один недостаток: как я понял её артефакты будут работать вечно, а это очень плохо для коммерции. Я же не совсем валенок, и когда Ангелица сказала, что работа Коалы — это невероятный эксклюзив на Земле, понял, что на этом можно заработать золота, репутацию и новых проблем. Но нужно будет поговорить с самой Коалой, узнать, что она сама думает по этому поводу. А то пока что она выглядит ещё более ветренной чем Хиноэнма.
Спустившись вниз, я вспомнил фильмы про Индиану Джонса. Ловушки, ямы с кольями или же со змеями, выстреливающие из стен копья… м-м-м, романтика! Здесь же ничего такого не было. Просто три украшенных фресками больших зала, соединённые короткими коридорами. Посреди залов стояли с любовью вырезанные из камня саркофаги, а вдоль стен виднелись полуистлевшие деревянные скамьи.
Постой-ка!
А как я вообще всё это вижу? Источников света здесь нет, а чувство мира я привычно выключил, как только обнаружил машину священников. И сдаётся мне, что даже когда я был человеком, я прекрасно видел в темноте. Вот только мне никогда не приходило в голову, что это несколько необычно. Это… странно?
Очевидно, что говоря «антиквариат» Камелия имела ввиду вот эту кучу хлама. Что же, куча действительно огромная. И в принципе, я мог бы, как и предлагал главный археолог, отключить ловушки высосав из них остатки Благодати. Только вот фиг ему! Речь шла о продаже старого хлама, а всё остальное пусть остаётся на месте. А я разомнусь и поработаю руками.
Выйдя из тоннеля, я подошёл сзади к молодым археологам и отпустил время.
— У вас тачки не найдётся? — спросил я у них.
Эмоциональные итальянцы, ну или кто они тут, вновь отреагировали на мою «магию» криками и размахиванием руками. Ну как же? Стоял там, а тут раз, и уже за спиной! Но вот вопроса моего никто, кажется, не услышал.
— У вас здесь тачки нет? — вновь спросил я у них. — Садовой, или может быть какой-то специальной, археологической. Побольше.
На этот раз услышали. Два пацана рванули к палаткам и через минуту притащили лопату и прикатили старое большое обшарпанное корыто с одним колесом и ручками. Дизайн был несколько непривычен, но дорогу тачка держала хорошо. За первую поездку я собрал весь мешающийся на дороге мусор и выбросил его возле входа в тоннель. Археологи в этот момент спешно расстилали на земле большие куски плотной ткани. В следующий раз я вернулся уже с полной телегой «сокровищ», которые нагрёб совковой лопатой, и подкатив поближе к этой суете спросил:
— Хозяева, куда высыпать?
Молодёжь предложила сыпать всё на ткань, и я опрокинул тачку, вываливая этот мусор, после чего быстро понял, что если бы не моя демонстрация «магии», то быть бы мне битым. Археологи постарше, увидев такое моё отношение к антиквариату, замерли, потеряв дар речи, а на глазах их выступили слёзы. Но паралич продлился недолго, уже через несколько мгновений они бросились на меня вооружившись кисточками, и не добежав всего пару шагов занырнули в кучку хлама, жалуясь друг другу на моё отвратительное отношение к истории. Я пожал плечами и пошёл за следующей партией.
Вторую партию встречали с огромным отрезом бархата в руках, на который я аккуратно высыпал добычу. Огляделся. Мегуми заняла выгодную позицию в развилке дерева и контролировала оттуда территорию лагеря. В красном коротком платьице она смотрелась на дереве просто потрясающе, отчего постоянно притягивала мужские взгляды. Я порадовался такому вниманию к ней и довольный спустился в усыпальницу.
Дальше я вошёл в ритм нудной работы и не обращал особого внимания на происходящее наверху. Заметил только, что ткань покрыла уже какие-то совсем гигантские площади, по которым туда-сюда снуют босиком археологи и, как ни странно, священники. Но, главное, Мегуми бдела, и я продолжил монотонный труд.
Позже, когда я уже заколебался, а куча уменьшилась лишь на половину, я попытался прикинуть сколько времени ещё это может занять и решил ускориться, чтобы не оставлять работу на завтра. Спускаясь в тоннель, я останавливал время, а поднимаясь — отпускал.
Через некоторое время в лесу появились два больших экскурсионных автобуса, и количество археологов увеличилось в разы, а уже ближе к закату нарисовалась полиция и тяжёлый синий фургон «Объединённого Института Надзора Италии».
И наконец в девять часов вечера я вытащил последнюю кучку хлама, после чего демонстративно перевернул тачку, обозначив окончание работы. Дно этого корыта внезапно порадовало меня красной эмблемой «Бугатти». Ничего себе, на какой крутой тачке я весь день катал всякий мусор!
Люди в отличие от меня не могли работать в темноте, поэтому подступы к холму осветились яркими прожекторами, а среди палаток застрекотали генераторы. Я отыскал взглядом Мегуми. Она стояла рядом с Абеле и вела беседу с двумя важными старикашками в дорогих костюмах. Я подошёл к ним.
— Невероятно! — увидев меня с ходу заявил старичок с галстуком-бабочкой. — Когда Джорджио предложил нам в этом участвовать, мы и не предполагали, что там будет такое количество ценных экспонатов. Одни только шумерские украшения урукского периода тянут на сенсацию! А ведь пока не обработана и четверть находок.