Машина заезжает на придомовую территорию и паркуется у входа.
Антоха выбирается с заднего сидения и закидывает себе на плечо стреноженную меня. Они, весело перекидываясь шутками на тему, как именно я буду вымаливать прощения, входят в просторный холл частично обставленного дома.
К нам навстречу выходит Макс собственной персоной.
- Вам посылочка, — шутит Степан, и Тоха весело похлопывает меня по заднице.
Я пытаюсь вывернуться, но очень осторожно, ведь если свалюсь с такой высоты, разобью себе всё.
Мрачный шеф этой гопоты отрезает веселье одной холодной фразой:
- Что с Коляном?
Кажется, друзья уже позабыли о своём раненом друге.
Улыбки сползают с их лиц.
- Он остался у врачихи под наблюдением, — быстро говорит рыжий, — Рана не глубокая, внутренние органы не задеты. Сказала, подштопает его и будет жить.
Агузов медленно кивает и переводит на меня глаза.
- А эту на фига связали?
- Она дралась и орала, — аргументирует Антон и приметив, что Макс не в духе, осторожно ставит меня на землю.
- Серьёзно? – фыркает бандит и окидывает меня заинтересованным взглядом, — Вы что, вчетвером с ней не могли справиться? С ней и с сельским алкашом?
Троица переглядывается растерянно, но молчит.
Макс кивает, соглашаясь с их капитуляцией, и мрачно говорит:
- Ко мне её. Потом на точки. И Фролова пасите. Он должен быть под присмотром.
Антон послушно подхватывает меня, как мешок картошки, и тащит по лестнице вверх, в одну из комнат, где был закончен ремонт и стояла мебель. Швыряет на кровать, выдыхает тяжело и спешно покидает обитель начальства не оглядываясь.
Сажусь, отфыркиваясь от собственных волос и в сотый раз за сегодня пытаюсь развязать руки. Но кажется, мои попытки только затягивают узлы. Я уже стёрла кожу на запястьях и стремительно впадала в отчаяние. За этой вознёй пропустила момент, когда в комнату вошла причина всех моих бед. И захлопнула за собой двери.
Вскидываю на него глаза, тяжело дыша. Ну вот и всё. Сейчас он получит то, чего так долго хотел. А я даже сопротивляться толком не могу.
- Я буду кричать, — предупреждаю дрожащим голосом.
Макс лениво кивает, кривит губы в ухмылке и шагает ко мне.
- Очень на это надеюсь, Маша.
То, как этот выродок называет моё имя, сбивает с толку. Помимо очевидного и плохо скрытого желания, в тоне присутствовала и странная, необъяснимая нежность.
- Ну чего ты так зациклился на мне? – продолжаю нервно дёргаться в своих путах, — Фролов меня кинул, всё! Ты победил!
Бандит усмехается и делает ещё один шаг, лениво стягивает футболку и отшвыривает её в угол комнаты, являя моим глазам свою крепкую, загорелую грудь с большой татуировкой на левой части в виде дракона, чьи лапы и хвост обвивают руку парня.
Гулко сглатываю и мотаю головой в отчаянии. Но Макс не отступает, напротив, надвигается. Так, неотвратимо и решительно, что дыхание сбивается. Он меня изнасилует! Изнасилует?..
Перед глазами вновь проносятся картинки того, что Агузов мог бы задумать. Но вместо отвращения я вдруг чувствую, как напрягается всё пониже пупка.
Вскидываю связанные ноги, в надежде ударить этого сумасшедшего в грудь, но Макс легко ловит их и дёргает на себя, заворачивает меня вбок, одним движением и прижимается своими бёдрами к моей оттопыренной попе. Чувствую его возбуждение сквозь свои джинсы и его. В горле становится сухо, по телу пробегает дрожь, оставляя острые мурашки.
Агузов наваливается на меня и шепчет горячо в ухо:
- Мне решать, когда будет "всё", — злодей скользит рукой вдоль моего позвоночника, подушечками пальцев, нырнув под футболку.
Гулко сглатываю, пытаясь игнорировать жар, что наполняет моё предательское тело от его прикосновений и обжигающего дыхания.
- Ты права, — продолжает он с усмешкой, — я на тебе зациклился. Но есть отличная возможность немного снизить градус. Вытрахать тебя из моей головы.
Глава 9
Зажмуриваюсь от удушья. Паника, отчаяние и чувство полной беспомощности затмевали боль физическую от долгой и неподвижной позы, ночного путешествия и беспросветного стресса.
- Пожалуйста… — выдыхаю жалко, теряя связь с реальностью и всю ту браваду, которой пыталась хоть как-то защищаться от неизбежного.
Страшные слова этого ужасного человека поразили меня. Его одержимость пугала и сбивала с толку. Немного подкупала, но разве этого достаточно, чтобы терпеть насилие над собой?