Внезапно в двери постучали.
- Что! – рявкает Макс, в явном нежелании отрываться от моего тела.
Его рука, что блуждала вдоль моей спины, опустилась пониже и мягко поглаживала попу.
- Там к вам… приехали.
- Отлично! – неожиданно радостно заявляет он и вдруг дёргает верёвку, которая сковывала мои руки, — Слушай сюда, Машенька, — он быстро сажает меня на кровати, и также спешно распутывает мои ноги, — Ты капитально накосячила и сломала мои грандиозные планы. Поэтому придётся немного отработать.
Спешно трясу головой.
- Я не стану спать с тобой! – как это не назови, всё равно мерзко.
- Да подожди, до этого ещё дойдём. А пока вопрос в другом.
Он ставит меня на ноги, словно куклу, и хватается за пояс моих джинсов, расстёгивая пуговицу и ширинку.
- Я сказала «нет»! – решительно бью его по рукам, на что злодей только усмехается.
- Чего ты так трясёшься из-за своей киски? Думаешь, она у тебя особенная, что ли? Может, причудливой формы или вообще – поперёк?
Замираю в полном недоумении.
- Короче, некогда здесь разводить мне романтику и петь сказочку о том, что жить без тебя не могу. Раздевайся!
- Нет!
- Хочешь, чтобы я сам?
- Тронешь, я тебе глаза выцарапаю!
Макс делает движение, и я тут же оживаю, вскидываю руки в намерении исполнить задуманное. Парень перехватывает мои израненные запястья и отталкивает от себя на кровать.
- Так что Фролову передать? – басит подручный Агузова из-за двери.
Дима!
Моё сердце заколотилось в надежде, что он заберёт меня. Спасёт из лап этого урода. Но тут же я вспоминаю, при каких обстоятельствах оказалась здесь и надежды стремительно рушатся. Отфыркиваюсь от волос, что упали на лицо и в недоумении слежу за Максом, который достаёт из шкафа какой-то пакет и швыряет в меня.
- Переодевайся, дура! И побыстрее!
Вот теперь я вообще ничего не понимаю, но упрямо не выполняю его требований. Просто сижу на краю кровати и смотрю на Макса.
Тот вздыхает тяжело и трёт переносицу. Потом, будто бы осознав и приняв положение дел, говорит мрачно:
- Твой бывший, что продал тебя мне, в общем-то, за небольшую сумму явился сюда. И у тебя есть охуенный шанс показать ему, как классно ты устроилась, и что лучше меня парня просто нет на свете. Это сильно его заденет, а я, в свою очередь, обещаю не насиловать тебя сегодня.
Вот это условия, ёлки-палки!
- Может, ты вернёшь меня Диме? – жалко уточняю, не прикасаясь к пакету.
- Что бы он завтра тебя продал ещё кому-то?
- Выбор невелик, на самом деле. Или ты, или какой-то другой неизвестный мне мужик…
Хочется плакать и смеяться. Даже не знаю, чего больше.
Агузов, встретив мой взгляд, возможно, даже немного сжалившись, говорит:
- Ладно, я обещаю тебя не насиловать вообще. Даже если сама попросишь.
Вот это самооценка!
- Почему я должна тебя просить меня насиловать?! Ты в своём уме?
Макс чешет затылок и кривит губы в само́й обаятельной улыбке из тех, что я видела.
- Ну, просто тёлки обычно сами ко мне лезут. А ты вся из себя такая недотрога, но для моего плана надо, чтобы ты запала на меня. Понимаешь?
- Вообще-то, не очень.
Парень раздражённо мечется по комнате. И снова голос из-за двери:
- Макс?..
- Да скажи, что иду! – рявкает он доносчику, и тяжёлые шаги по коридору извещают о его уходе.
- Маш, не тупи.
В голове моей - каша. Улавливаю, что как будто ситуация меняется для меня в нужную сторону, и можно немного расслабиться.
- Ты не будешь насиловать меня? – уточняю ещё раз.
- Да сдалась ты мне, — фыркает Агузов и кивает на окно, — У меня тёлок не сосчитать.
- А зачем ты говорил…
- Напугать тебя хотел, — отмахивается, словно это сущая безделица, — Что бы ты присмирела и перестала кочевряжиться.
Смысл последнего слова был мне неясен.
- И что потом?
- Потом я бы приручил тебя и заставил плясать под мою дудку. Но всё пошло не по плану, когда ты свалила с моей машиной, где в багажнике, к слову, лежит очень важная для меня вещь! Но об этом поговорим позже.
- Какая вещь?
- Переодевайся! – Макс грозно повышает голос, подходит к пакету и спешно вытряхивает из него чёрное мини-платье, — Быстро!
- Зачем?
Агузов грубовато ставит меня на ноги и решительно стаскивает с меня футболку.
- Чтобы позлить твоего Димочку любимого! – ехидно говорит он, впрочем, задержав взгляд на моей груди дольше, чем следовало, — Уже жалею, о том, что слово дал. Сиськи зачёт!
Прикрываюсь руками, отворачиваюсь и спешно натягиваю платье через голову.
- Короче, план такой, — он тоже отворачивается и, шагая по спальне, рассказывает, — Ты делаешь вид, что от меня без ума перед Фроловым. Если он верит, ты показываешь, где бросила мою тачку, и мы прощаемся. Если он тебе позвонит, шлёшь его на хер. И тут же сообщаешь мне. Дима твой тот ещё мудень.