Я воровато спускаю джинсы и спешно натягиваю платье на бёдра. С опозданием понимаю, что оно едва прикрывает мой зад. И если сильно тянуть вниз, то вываливается грудь.
- Пока вы с ним на одном уровне, — отвечаю дерзко и разворачиваюсь, — Что за шлюховатое платье ты купил?
Макс тоже поворачивается, окидывает меня взглядом и кивает.
- Вот это я понимаю! Станок для секса, — кривит губы в ухмылке и шагает ко мне, деловито поправляет платье, в районе груди и бёдер, снова щупая меня нагло, а я пытаюсь вывернуться, но парень ловит меня, — Привыкай к моим прикосновениям, иначе никто не поверит.
- Да не хочу я!
- Потерпи, Машенька, потерпи. Неужели так неприятно?
Он снова трогает меня, но теперь уже намеренно и лениво, поглаживает там, где не надо. Мнёт моё тело игриво, скользит вдоль талии вверх, к груди, нащупывает пальцем сосок сквозь тонкую ткань и поглаживает его нагло. Тот тут же набухает и проступает сквозь ткань.
Стою, как вкопанная, не в силах понять суть этой странной игры в соблазнение. Или изнасилование. Или манипуляция моими чувствами. Или просто интрижка. Или острое желание мести.
Макс склоняется к моим губам, так же решительно и смело, как будто делал это сотни раз. Я даже противится не успеваю, как он срывает поцелуй с моих губ. Жёстко, страстно, решительно.
- Отлично, — облизывается, едва оторвавшись от моих губ, — Только не стой как истукан, добавь больше чувств перед Димой, ладно?
- Ты потом правда отпустишь меня? – снова недоверчиво спрашиваю.
Макс кивает и хрипловато говорит:
- Я слов на ветер не бросаю.
Агузов цепляет меня за руку и ведёт за собой из комнаты. Мои босые ноги шлёпают по новой глянцевой плитке, и, кажется, в её отражении я даже могу разглядеть кружева своих трусиков, таким коротким было платье.
Мы быстро спускаемся в гостиную, где нет ничего, кроме дивана, замотанного в полиэтилен. Дима стоит там, в самом центре комнаты, и при виде меня, лицо его тревожно вытягивается. Потом бывший подмечает мой наряд и следы от верёвок на руках и переводит взгляд на Макса.
- Ты что с ней сделал?!
- Хочешь забрать свою крошку? – игриво спрашивает Агузов и кладёт руку на мою талию нагло, — Тогда долг снова за тобой.
- Нет, я… - Фролов загребает чёлку со лба, рваным, нервным жестом, и я вижу, как сильно он нервничает.
Под глазами мешки, осунулся, глаза красные.
- Просто немного не по себе, вот и всё.
Дима прячет глаза, а я, напротив, пытаюсь поймать его взгляд и уловить в них хотя бы намёк на желание всё исправить. Пытаюсь игнорировать прикосновения Макса, который позволяет себе чуть больше на людях, чем позволяли приличия. Его рука с моей талии сползла на попу и он легонько поглаживал меня, но так, чтобы Дима видел это.
- Ох, если бы ты знал, что мы с ней прошлой ночью вытворяли! Уверен, с этой стороны ты Машку не знал, видишь? – Агузов демонстрирует следы от верёвок на моих руках, — Сама попросила её связать. Прикинь? В тихом омуте черти водятся!
По лицу Фролова пробегает тень. Он смотрит мне в глаза. И в них, вместо попытки извиниться, или хотя бы волнения за меня, что это всё ложь, я вижу холодную, пугающую злобу.
- Шлюха, — выдыхает он мне в лицо, — подстилка.
Теперь и мне пришла пора закипеть. Это я – то шлюха? Три года хвосты заносила, носки ему стирала, жрать готовила, убирала, ждала с работы! Словно свет в оконце для меня был. А он продал меня, как корову, за какие-то там долги?!
- Нет, Димочка, — хрипло от плохо сдерживаемой злости отвечаю, — Ты не понял. Это любовь. С Максом я познала такое, о чём ты и не слышал.
Агузов кривит губы в ухмылке и заглядывает мне в лицо. Я тоже смотрю на него с улыбкой и добавляю, с наигранной нежностью:
- Он человек-слово. Он сильный и смелый. Он Альфа-самец, тогда как ты даже до Беты не дотягиваешь. С ним я всегда под защитой, с ним никто не продаст меня за долги и не сделает шлюхой своего друга, или врага. Как это сделал ты, — предательские слёзы вдруг наворачиваются на ресницах, и одна срывается вниз по щеке.
Агузов осторожно ловит слезинку и смахнув её, улыбается мне.
- Тише, Маш. Не плачь. Всё плохое в твоей жизни уже закончилось, — демонстративно обращается ко мне, — Теперь будет только хорошее.
Заглядываю в порочные глаза Максима и вдруг говорю:
- И за дядю Колю Диму накажешь?
Глава 10