О, какъ великъ, какъ гордъ, какъ прекрасенъ человѣкь въ эти минуты! Будто орелъ, онъ величаво возносится духомъ, онъ смѣло говоритъ:
Туда бъ, въ заоблачную келью, Въ сосѣдство Бога скрыться мнѣ!Смотрите на человѣка и любуйтесь имъ въ эти минуты… Онѣ мимолетны… Вдохновеніе вспыхиваетъ какъ молнія, исчезаетъ какъ падающая звѣзда…
Зинаида, выслушавъ длинный разсказъ мужа и разсѣянно перебирая листки гравюръ, спросила его о чемъ-то. Это былъ одинъ изъ тѣхъ вопросовъ, которые часто предлагаютъ жеищины для того, чтобы замѣстить нѣсколькими словами проможутокъ молчанья, вовсе не заботясь объ отвѣтѣ. Потомъ, можетъ быть, удивленная тѣмъ, что Горинъ, всегда разсыпавшійся въ рѣчахъ, еще не произнесъ ни слова, она обернулась къ камину, у котораго стоялъ молодой человѣкъ: блѣднѣе обыкновеннаго казался онъ въ полусвѣтѣ комнаты: грусть придавала невыразимую привлекательность лицу его; въ его глазахъ выражалась душа, въ его положеніи не было этой вынужденной картинности фата; онъ весь былъ проникнутъ мыслію, весь озаренъ чувствомъ.
Зинаида не вѣрила глазамъ своимъ: она не хотѣла вдругъ, безотчетно поддаться ихъ обману и пристальнѣй стала вглядываться въ Горина. Но чѣмъ болѣе смотрѣла она на него, тѣмъ болѣе открывала въ немъ привлекательности. Боже мой! думала она, неужели это тотъ Горинъ, который безпрестанно вертится какъ флюгеръ по движенію вѣтра, который съ тономъ педантства и безчувственности разлагаетъ теоретически всѣ чувства на длину мазурки или французской кадрили, неужели это тотъ ходячій адресъ-календарь князей и графовъ, камергеровъ и камеръ-юнкеровъ?
— Ты сегодня въ самомъ несносномъ расположеніи духа, Валеріанъ! — воскликнулъ полковникъ, подходя къ Горину и ударивъ его по плечу. — Что съ тобой? Куда дѣвалась твоя обычная любезность? Вотъ ужъ полчаса, какъ ты въ будуарѣ женщины, и еще не вымолвилъ слова.
— Для чего же мнѣ было перебивать тебя? я слушалъ! — равнодушно отвѣчалъ тотъ.
Полковникъ пріятно улыбнулся.
— Нѣтъ, это что-нибудь да значитъ, — продолжалъ онъ… — Какая-нибудь тайна! Я тебя оставлю одного съ Зинаидой… Мнѣ надо кой-куда съѣздить. Надѣюсь, что ты будешь любезнѣе и не дашь ей почувствовать моего отсутствія.
— Ты, кажется, никуда не хотѣлъ выѣзжатъ сегодня? — замѣтила Зинаида, глядя на мужа съ такимъ выраженіемь, будто просила его остаться.
— Я тотчасъ ворочусь, — произнесъ онъ, пожавъ ей руку и выходя изъ комнаты.
Здѣсь, можетъ быть, кстати будетъ замѣтить, что уже болѣе года прошло, какъ полковникъ былъ женатъ на Зинаидѣ: его любовь продолжалась недолго; онъ сталъ смотрѣть на жену, какъ на необходимую принадлежность своей квартиры.
И гдѣ же ему было оцѣнить эту женщину? Надобно имѣть сердце, чтобы понять другое сердце, надобно чувствовать въ себѣ душу, чтобы почувствовать ее въ другомъ существѣ. Для человѣка, понимающаго любовь, для человѣка, вполнѣ любящаго, цѣлый міръ заключается въ очахъ избранной имъ женщины; потому что въ этихъ очахъ отражается душа ея, потому что эти очи — языкъ сердца.
Полковникъ зналъ, что люди могутъ влюбляться, потому что онъ самъ былъ влюбленъ. Въ этихъ двухъ словахъ: "любить женщину" для него заключался особенный смыслъ. Часто слыхали, какъ полковникъ, съ важностью человѣка ученаго, говаривалъ, что онъ матеріалистъ.
Самое любимое препровожденіе времени его были карты. Въ картахъ онъ былъ истиннымъ артистомъ. Во время игры онъ забывалъ всѣхъ и все. Въ картахъ заключалась его жизнь, его надежды, его настоящее и будущее. На картахъ разыгрывались его фантазіи, развивались мысли. Небольшое вліяніе, которое имѣла Зинаида на мужа въ первое время послѣ брака, съ каждымъ днемъ уменьшалось. Полковникъ скучалъ оставаться наединѣ съ нею, хотя еще старался скрывать это отъ другихъ. Городская молодежь говорила, будто онъ мало измѣнилъ привычкамъ своей холостой жизни. Но на слухи, распускаемые молодежью, не всегда можно положиться…
Вотъ почему онъ такъ равнодушно оставлялъ ее наединѣ съ молодымъ человѣкомъ, раздушеннымъ и ловкимъ, любезнымъ и образованнымъ.
Когда полковникъ вышелъ изъ комнаты, Зинаида, проводивъ его глазами, съ лицомъ свѣтлымъ улыбкою, или, вѣрнѣе съ лицомъ, выражавшимъ желаніе улыбнуться, обратилась къ Горину.