От медсестёр мы узнали, что его положили отдельно по причине одиозного поведения. Гриша не умел затыкать фонтан и мог нарваться на новый перелом в рекордные сроки. В палате у героя-правдоруба с тремя переломами и десятком швов обнаружился уже знакомый бастион из книг. Лихорадочный блеск в обрамлённых синяками глазах тоже был на месте. Печальную историю своего путешествия в больницу он поведал сам. Оказывается, спорить с группой в дымину пьяных панков об истоках анархии и называть их «позерами» — идея так себе. Повреждения физической оболочки эту жертву ассиметричного насилия нисколько не смущали. Гриша скорее был расстроен, что так и не успел донести мысль и слишком рано потерял сознание.
С этим абсолютным чемпионом своеобразности были связаны ещё сотни историй. В некоторых довелось поучаствовать и мне. Пусть Григорий и был социально неловок до крайности, но наши с Игнатом примитивные паттерны и тягу к алкоголю использовал на всю катушку. Никогда не забуду, как этот маньяк в попытке раскрыть очередной заговор возрастом в пару сотен лет подписал наше трио на участие в экспедиции «чёрных археологов». Очень уж ему было нужно лично взглянуть на какие-то монеты.
Наглотались мы тогда пыли знатно. И помимо пыли пришлось ещё залпом хлестать адреналиновый коктейль. Да, тот конфликт с боссом альтернативно законных копателей вышел запоминающимся. Сложно забыть тот миг, когда ствол обреза упирается тебе в поясницу, а его нервный хозяин вместе с подельниками решает, не дёрнуть ли спусковой крючок. А вы последи лесостепи, в местах, откуда до цивилизации пара сотен кэмэ. Разрулил тогда всю ситуацию, на моё удивление, Параноид. Мой сжавшийся сфинктер видимо оттянул всю кровь из головы на себя, так что не могу припомнить, что Гришаня там говорил их главному. Но он оказался очень убедителен. И нас не только отпустили живыми, но и подкинули до ближайшей деревни. Больше я на такие авантюры не подписывался. Даже за ящик хорошего коньяка. У каждого из нас с тех пор хранится по одной монете. На память. Даже думать не хочу, где этот псих их пронёс.
Как-то незаметно этот странный человек, что в любой череде случайностей мог найти общее и даже иногда это доказать, стал моим другом. Не уверен, был ли ему другом я. Однажды Гриша поделился своим видением человеческого общества и классификацией человеков. У него они делились на три с половиной категории: «обезьяны дикие», «способные приматы» и «что-то понимающие». Исходя из опыта общения с Параноидом, полагаю, в его глазах мы плавно выросли из первой категории во вторую. Но всё же иногда скатывались обратно. Особенно, когда решали подколоть безумного гения и спросить его мнение по поводу какой-нибудь очередной дичи из интернета: рептилоидах, Нибиру или предках-атлантах. Реакция всегда была одинаковой: раздражённое фырканье и фраза «всё-таки, ваша скорость развития среднестатистическая». Жестокое оскорбление по меркам этого человека. Впрочем, сам он точно не вписывался в понятие «среднестатистический», ибо однажды стал легендой Сети. Это был первый раз, когда мы по-настоящему стали прислушиваться к тому, о чём говорил Гриша. Выпустив пару дымных колец в совсем не траурное ясное небо, я вновь нырнул в воспоминания.
Возможно, тот случай был даже более шокирующим, чем прямая угроза жизни в дикой степи. Ведь одно дело ощущать холод ствола, прислонённого к пояснице. А другое — чувствовать уходящую из-под ног почву от осознания, что мир очень сильно отличается от твоих представлений о нём. Если не углубляться в подробности, то мой слегка двинутый товарищ раскрыл самый настоящий современный заговор. Мало того, он сделал его достоянием общественности.
Одна крупная фармацевтическая компания, подозреваемая в обходе налогов, оказалась замешана и в кое-чём более шокирующем. У службы контроля за оборотом наркотиков в тот год стало очень хорошо с раскрываемостью, многие журналисты сделали карьеру на очередных новостях о судах над организаторами незаконной торговли препаратами. Гришаня сделал так, чтобы замолчать факты у гиганта индустрии не получилось. А его никнейм стал именем нарицательным на несколько месяцев. Что для меня до сих пор остаётся загадкой, так это то, как его никто не вычислил. По сути, в лицо героя первых полос всех изданий знал только один человек. Игнат к тому моменту перестал с нами общаться, сказав напоследок: «С вами на психотерапии разориться можно». С тех пор к мнению Параноида я стал иногда прислушиваться. И вот почему до сих пор не верю в официальную версию его смерти. Разрыв аневризмы звучит слишком удобно, чтобы быть правдой. Либо же паранойя — штука заразная.