– Ты что? Проголодалась?
Наконец-то заметила. Не отвлекаясь от картины, она открывает мне консервы с тунцом.
Они пересолены, но не время привередничать.
Я увлеченно ем, но вдруг, почувствовав чей-то взгляд, поднимаю голову.
Сокол. Мои инстинкты реагируют на силуэт, характерный для хищных птиц, и я падаю с окна.
Рэйна, глядя на меня, хохочет:
– Неужели я так хорошо нарисовала?
Конечно, это был не настоящий сокол, а часть картины Рэйны.
Присмотревшись, я поняла, что это просто рисунок, никакого сокола там быть не может, но поначалу я действительно решила, что это птица. Я в жизни ни разу не видела сокола, но мои инстинкты сразу предупредили меня: опасное существо!
Рэйна – молодчина!
Я гордилась тем, что могу быть рядом с ней.
Я рисовала, пока не взошло солнце, а когда проснулась, уже перевалило за полдень.
Я наскоро пообедала в стоявшем у трассы ресторанчике, где подавали говядину в соусе с рисом, и вернулась к себе.
Перед домом я разминулась с девушкой из соседней квартиры. Она работает по ночам, и на ее лице всегда толстый слой косметики.
– Рэйна, к тебе гости.
Ее провинциальный акцент мне нравится.
– А, хорошо. Спасибо.
Я легонько кланяюсь. Ко мне редко приходят гости. Кто бы это мог быть?
Почему-то в голове всплыло лицо Масато. Да не может этого быть.
Перед домом меня ждала девушка. Она была не в своей обычной одежде, поэтому сначала я ее не узнала.
– С возвращением.
Это была девушка из учебного отдела колледжа.
– Ой, Мию? Что случилось? – спросила я, и она застенчиво улыбнулась:
– Да просто я живу рядом. Вообще-то, не положено посещать студентов дома… – Она выглядела смущенной.
Впрочем, я примерно понимала, почему она пришла.
– Ладно, можешь ничего не объяснять.
Я открыла дверь своей квартиры.
– Заходи. Правда, у меня тесно и грязно.
Я не преувеличивала. Знала бы – хоть чуть-чуть прибрала бы, но чего уж теперь.
Мию, увидев комнату, ахнула. Не удивилась ужасному виду, а загляделась на мою картину:
– Потрясающе. Это шедевр!
Такая реакция меня радует. Внутри себя я сжала кулачки и сказала: «Йес-с!»
– Правда, я не знаю, когда закончу.
Мими, свернувшаяся клубочком на диване, открыла глаза и посмотрела на Мию.
– Мию, ты реагируешь так же, как она.
Я почесала кошке шейку.
– Ой, у тебя кошка есть?
– Ну, как – есть. Прибилась ко мне. Приходящая кошка, так сказать.
– А ведет себя как будто обжилась. Доверяет.
– Думаешь?
Я вымыла руки, помыла чашки и предложила гостье холодный ячменный чай.
– Спасибо. У меня тоже есть кот.
– Правда?
– Очень похож на твою кошечку, тоже белоснежный.
Я вспомнила белого кота, которого как-то приводила Мими. Неужели бывают такие совпадения?
– Ты, кажется, перестала ходить на занятия.
Мию внезапно перешла прямо к делу.
– Перестала.
Посмотрев мне в лицо, Мию резко выдохнула:
– Знаешь, я хочу, чтобы ты выслушала меня – это не мнение учебной части, это мое личное мнение. Возможно, это не тот случай, когда я могу вмешиваться, но… Я видела много студентов и очень хотела тебе кое-что сказать.
Она ходила вокруг да около, и мне стало не по себе.
– Говори прямо.
– Нельзя надеяться на хорошее будущее, только если умеешь рисовать.
Эти слова больно ударили меня.
– Знаю.
Я невольно заговорила грубо. Пальцы у меня дрожали.
– Вот я и говорю, Рэйна: ты не хочешь еще раз попробовать поступить в институт искусств?
Мию посмотрела мне прямо в глаза.
Что-то во мне жаждало, чтобы она это спросила.
Но слова, слетевшие с моих губ, были не тем, что я на самом деле хотела сказать:
– Но и после института будет то же самое.
Я и сама понимала, как грубо это звучит.
– Это может сказать только тот, кто институт закончил.
Ударом на удар. Слова Мию звучали ласково, но отозвались прямо в моем сердце.
– Это жестоко.
А вот это уже было правдой.
– Можно, конечно, устроиться на работу, но продолжать рисовать тебе будет сложно.
Сама знаю.
– Говорю же, я в порядке.
Это я сказала из чистого упрямства, не желая сдаваться. Никакой уверенности у меня не было, и я заговорила громче. Испугавшись моего грозного вида, Мими забеспокоилась.
– Нельзя прийти в мир искусства только с одними способностями. Неважно, хорошо это или плохо, но, не закончив институт, ты не попадешь туда, где тебя будут воспринимать серьезно.
Я не успела ответить, а Мию продолжала:
– Конечно, если тебя обнаружит какой-нибудь критик и к твоим картинам отнесутся как к «искусству аутсайдеров», это другой разговор.