Женщина села на корточки и обратилась к Мими:
– Я заберу твою дочурку.
Мими смотрела на нее враждебно. Я поспешно схватила ее на руки. Она распушила хвост – это значит, она сильно сердится.
– Печенька, я буду очень рада, если ты пойдешь со мной, – обратилась женщина к Печеньке. Та тоже внезапно напряглась.
Мими выпрыгнула из моих рук и принялась яростно точить когти о когтеточку. Кажется, пытается выпустить пар.
Женщина, выслушав мои объяснения по поводу любимого корма и туалета, вместе с Печенькой направилась к выходу.
Мими мяукнула.
– Мы придем в гости, Печенька.
– Мяу-мяу, – тоскливо отозвалась Печенька.
«Обязательно! Обещай, мама!»
Это я решила, что они так переговариваются.
Вот и последний котенок покинул дом.
– Ушли.
Я ласково погладила спинку Мими.
2
Как тихо…
В предыдущем доме было шумно, либо Рэйна, либо мама мной занимались. В этом же доме и тетенька, которая принесла меня, и ее муж-человек с раннего утра уходили, а возвращались только поздно вечером.
Я оставалась одна и первое время, после того как попала в этот дом, плакала, но потом привыкла, и наконец у меня появились силы исследовать дом.
Какое-то время я развлекалась тем, что взбиралась вверх и спускалась вниз по лестнице. У Рэйны такой не было, лестница оказалась довольно интересной.
Потом я попила водички, погрызла сухого кошачьего корма и стала искать место, где можно было бы валяться.
Мне нужно было место, куда падает солнце, и я пошла разведывать второй этаж.
Когда я вошла внутрь через приоткрытую дверь, у меня чуть не остановилось сердце.
Потому что в темной комнате сидела женщина-человек.
У меня встала дыбом шерсть, и я отпрыгнула назад на всех четырех лапах. Этот звук привлек внимание человека. У женщины были небрежно собранные в пучок длинные волосы. На ней была одежда, похожая на ту, которую надевает Рэйна, когда ложится спать.
Большое окно, закрытое занавеской с узором из цветов, светилось неясным светом, пропуская солнечные лучи.
Женщина медленно повернулась ко мне и сказала:
– Уходи.
Подумаешь. Я решительно спросила:
– Ты кто?
Но она только повторяла:
– Уходи.
Комната своей атмосферой была похожа на комнату Рэйны. Только здесь было больше книг и разных вещей.
Я подошла поближе, чтобы обнюхать ее. Она пахла добычей. Это был запах того, на кого можно охотиться, запах слабого.
Она коснулась меня. Когда она меня коснулась, мне как будто передались ее чувства, и там, где она до меня дотронулась, меня обожгло болью.
Кар!
За окном раздался громкий крик, и я снова – прыг! – отпрыгнула назад на всех четырех лапах. Захлопали крылья, и за окном показался силуэт крупной птицы.
Тут уж я совсем перепугалась и беспорядочно заметалась по комнате. Надо спрятаться, все равно где! Я залезала под стол, за батарею, протискивалась между стопками журналов, бегая так быстро, как только могла.
– Перестань! – крикнула она хриплым голосом.
Я забралась на самую высокую полку и там, наверху, распушила хвост.
– Моя комната… – Она закрыла лицо руками и расплакалась.
Почему она плачет?
Тут я заметила, что силуэт птицы исчез. Едва спаслась. Чтобы успокоиться, я принялась вылизывать шерстку.
Я обнаружила красивый шнурочек, который зацепился за мою лапку. Это был кружочек с прикрепленным к нему серебряным колокольчиком. Наверное, пока я бегала, я где-то зацепила его.
Я аккуратно спустилась с полки и подошла к плачущей женщине.
Дилинь.
При каждом моем шаге колокольчик звенел. Он мне мешал.
«Пожалуйста, сними это с меня».
Она перестала плакать, посмотрела на меня, схватила шнурочек с колокольчиком и зарыдала пуще прежнего.
Я вообще ничего не понимала.
– Спасибо. Спасибо, что ты его нашла. – Она обняла меня и медленно моргнула.
Это меня успокоило.
– Ты Печенька?
– Мя-а, – ответила я.
– Печенька, а я Аои. Давай дружить.
После этого Аои налила мне воды.
Глядя на мисангу в моих руках, я подумала, что это сон.
Я была против того, чтобы заводить кошку. Я бы не выдержала, если бы она начала пачкать мою мангу, и мне было противно, потому что я прекрасно понимала, что это попытка вылечить меня. Если бы я это признала, я бы, наверное, по-настоящему заболела.
Но эта кошечка, Печенька, нашла мисангу Мари. Ту самую, которую давным-давно Мари потеряла в моей комнате.
Печенька старательно лакала воду.
Мари любила кошек.
Кстати, кажется, в первый раз Мари пришла ко мне, потому что хотела посмотреть на кошку. Джессика, жившая у моих родителей еще до моего рождения, была уже бабушкой и жила спокойно, без суеты. Я помню, что, когда Джессика умерла, мы с Мари страшно рыдали и даже проводили ее до места кремации.