- Я не принимаю гостей, – решительно повторил хозяин замка и нахмурил свои широкие темные брови.
- В этом мы похожи, – улыбнулся Седрик. Неприязнь собеседника не отталкивала его: он понимал, что его не ждали и не желали здесь ни видеть, ни, тем более принимать в гости.
- Что тебе нужно? Пришел посмотреть на сумасшедшего затворника Барни? – хмыкнул Бернард, склонив голову на бок. – Что ж, ни ты первый, не ты последний. От вас, грязных сплетников, не спрятаться. Все никак не дадите мне насладиться покоем.
- Я здесь не для того, чтобы насмехаться над вами, сэр. И я пришел не из праздного любопытства. Мне нужны ответы.
- Ответы... У меня их нет даже для меня самого, и уж точно не имеется для вдруг явившегося в мой замок незнакомца.
- Вы любили смертную, – тихо промолвил Седрик.
- Любил. Все еще люблю, – так же тихо ответил ему Бернард.
- Но Судьба отняла ее у вас.
- Нет, Седрик, это ее смертная природа отняла ее у меня. Судьба же меня наградила, и Судьбе я благодарен. Это все, что ты желал узнать? Ступай своей дорогой и больше не беспокой наш покой.
- Она все так же находится рядом с вами, сэр. Даже после смерти. Вы слышите ее голос в своем разуме и порой думаете, не сошли ли вы с ума. Но затем эта мысль становится сладким благословением: пусть так, пусть я лишился трезвого разума, пусть разум мой болен, - она со мной, и большего мне не нужно.
Слова Седрика заставили затворника устремить взгляд куда-то в сторону. Его бледные губы сложились в его заметную улыбку.
- Моя Ульрика всегда со мной, – прошептал он и покачал головой. – Но она может существовать только здесь, в этом замке... – Он вновь взглянул на Седрика, и в этот раз в его взгляде скользило изумление. – Откуда тебе знать об этих чувствах?
- Они мне знакомы. Даже очень, – коротко бросил Седрик.
- Ступай. У меня нет для тебя ответов. – Штора, у которой стоял Барни, начала медленно двигаться в сторону, скрывая фигуру затворника.
- Она не хотела бы, чтобы вы жили так, сэр. Будь она жива, она вытолкнула бы вас из вашей крепости и заставила бы принять вашу с ней Судьбу и принять мир, – тихо сказал Седрик.
- Да что ты знаешь о мире? Этот мир жесток и полон мрака, – донесся ответ из замка.
- Я согласен с вами, сэр. И все же, в этом мире остался свет, ради которого нужно жить дальше.
- Существовать.
- Пусть так. Существовать. Идти вперед, несмотря на то, что самое дорогое и ценное нашему сердцу осталось позади. И ведь это неправда: позади остались лишь физические оболочки, но души всегда рядом с нами. В нас.
Бернард не ответил. Из замка не доносилось ни звука. Но Седрик упрямо стоял у ворот и всматривался в зашторенные окна. Он знал, что ему откроют. Ведь для этого у обеих сторон имелось так много причин.
Спустя четверть часа, штора того же окна приоткрылась, и Седрик вновь почувствовал на себе холодный цепкий взгляд.
- Что тебе известно обо всем этом, Седрик? Какую историю ты можешь рассказать мне? – тихо спросил он.
Седрик достал из внутреннего кармана своего черного пальто небольшую квадратную фотографию молодой темноволосой девушки, одетой в темное, стоящей посреди осеннего парка и прячущуюся от дождя под большим черным зонтом.
- Это моя Ульрика, – сказал Седрик, представив этот физический кусочек своего прекрасного прошлого Бернарду.
Затворник молча разглядывал девушку, запечатленную на фотографии. Его лицо не выражало никаких эмоций.
- И как звали твою Ульрику, Седрик? – наконец, после долгого молчания спросил он, не сводя взгляда с фотографии.
- Вайпер. Вайпер Владинович, – ответил ему Седрик.
- Красивое имя. Красивая девушка. – Бернард задумчиво приложил ладонь к подбородку. – Расскажи мне о ней.
- Только после того, как вы расскажете мне свою историю, сэр, – мягко, но настойчиво потребовал Седрик.
- Почему ты так хочешь услышать мою историю? Что она принесет тебе? – непонимающе спросил Бернард.
- Ответы, – едва заметно улыбнулся Седрик.
- Что ж, я вижу, у меня нет выбора. Зеленый птенец заклюет старую сову, если та не окажет ему гостеприимство, – усмехнулся Бернард и исчез за шторой, только чтобы через мгновение открыть гостю парадные двери замка.